ЭГИЛ. Первую неделю пришлось ютиться у Эрны Щульциг. Они с Ирен водили нас по всяким официальным инстанциям. Наконец получили статус беженцев. Причем в порядке исключения. Таких, как мы, там вообще никогда не появлялось, и на нас везде смотрели, как на марсиан. Некоторые эмигранты просачивались каким-то образом в Западный Берлин, но он считался вроде другим государством.
ЛАРИСА. Мы не испытывали колебаний в выборе, Америка или Германия. Штаты нас не впечатляли, поскольку прошел слух, что в Нью-Йорке уже образовался "русский" Брайтон-Бич, где можно прожить без языка и чувствовать себя, как в Союзе. Но нам не хотелось иметь ничего общего с этой эмигрантской братией, от которой мы и в Остии Лидо порядочно нахлебались. В Москве мы общались с порядочными интеллигентными людьми типа Магомаева и Аедоницкого. А в Риме нас надували свои же евреи, какая-то полукриминальная публика.
ЭГИЛ. Я думаю, именно в расчете на эмиграцию в Союзе выпустили на свободу часть уголовников. Они в Италии очень шустро занялись грязным бизнесом: аферы, проституция, обман...
ЛАРИСА. Германия оказалась для нас заповедником, где ничто не напоминало о прошлом.
ЭГИЛ. Вскоре нас поселили в пансионе: одну комнату предоставили маме, другую - нам с Ларисой. И хотя это было временное пристанище, Лариса тут же купила гардины, скатерочку на стол, то есть устроила самый настоящий домашний уют.
В Арбайтерсамт - учреждении по трудоустройству - долго ломали голову, что с нами делать. Я - композитор, Мондрус - певица. Им не нужно ни то ни другое. Отправили нас в Штутгарт. Там, сказали, находится Кюнстлердинст служба по распределению и обеспечению работой представителей артистических профессий. Штутгарт имел для меня особое значение, потому что еще в Латвии я слушал на средних волнах музыкальные передачи из этого города, у них там вещала мощная радиостанция.
ЛАРИСА. Кюнстлердинст оказался солидной конторой: красивое здание, большой зал, много сотрудников. Но тишина, никакой спешки. Создавалось впечатление, что работой там особо никто не обременен. Такого, чтобы к ним откуда-то приезжали чужестранные артисты, у них вообще не случалось. Я подумала: теперь в моей карьере абсолютно все зависит от этих людей.
Нам устроили прослушивание. Помня о советах Эрны Щульциг относительно "русского репертуара", я выбрала "Однозвучно гремит колокольчик" и под аккомпанемент Эгила спела в такой особой транскрипции. Это произвело на них впечатление: "Мы не подозревали, что у вас такой профессиональный уровень. Но вы обратились не по адресу: то, чем мы занимаемся, это мелочевка, вас не удовлетворит. Единственное, что можем сделать,- присвоить квалификацию, которую вы заслуживаете, и это будет учитываться при получении социального пособия. Однако предоставление работы не в нашей компетенции".
Видя наше разочарование, один сотрудник сказал: "У меня есть знакомый, очень известный композитор - Петер Томас. Он пишет музыку к фильмам. Мы постараемся разыскать его и дать ваши координаты. Где вы остановились?.." А мы еще пока в подвешенном состоянии.
ЭГИЛ. Моя мама осталась во Фрейбурге, там "перебиралась" наша история, оформлялись документы... Мы с Ларой поинтересовались, есть ли в Германии такой город, где концентрируются основные артистические силы. Нам объяснили, что в Федеративной Республике все децентрализовано, везде постоянно что-то происходит. Главные культурные центры: Гамбург, Кёльн, Франкфурт и Мюнхен. Мы прикинули по карте: до Гамбурга и Кёльна далековато, во Франкфурт не очень тянет, а вот Мюнхен - это, как говорится, география! Во-первых, Бавария - красивейшая земля Германии. Во-вторых, рядом Австрия и Швейцария. Я знал, что в Мюнхене находилась радиостанция "Свобода", и лелеял надежду, что, быть может, там удастся найти работу.
Мы не стали дожидаться обещаний Кюнстлердинста, только предупредили их, что отправляемся в Мюнхен. Нам оплатили дорогу и вручили какую-то бумагу для тамошней конторы.
ЛАРИСА. Я запомнила, что мы приехали в Мюнхен 30 сентября 1973 года. Первое впечатление не из приятных: пьяные на вокзале! Они лежали или, проще сказать, валялись, на желтых вентиляционных решетках, через которые откуда-то снизу шло тепло. Мы просто спотыкались о них. Я такого даже в Италии не видела. Называется, выбрали город. Здания вокруг мрачные, серые, кругом темень... У нас ни кола, ни двора, ни адреса. Взяли такси и сказали: "Отвезите нас в какой-нибудь пансионат".
Утром отправились искать квартиру. Зашли в Социаламт (все эти организации по соцобеспечению так похожи друг на друга). Там нас снабдили адресами квартирных агентств и выдали на двоих двести марок - это у них называлось "приветственные деньги".
ЭГИЛ. Как мы искали квартиру? Я рассматривал карту Мюнхена, купленную в киоске, и ориентировался в основном на зеленые массивы.
ЛАРИСА. Да, это очень важно, потому что Дизика, который остался у мамы, надо было где-то выгуливать, в парке или в лесу.