АВТОР. Вы рванули за счастьем в Модену, а что, в Риме вариантов не было?
ЭГИЛ. Я захватил из Москвы брошюру со старыми романсами. Лариса их никогда не пела. Так, на всякий случай разучила, чтобы иметь какой-то "русский репертуар". И в Риме мы постоянно репетировали, рассчитывая, что вот-вот это пригодится.
В Остии Лидо, между прочим, я встретил Игоря Высоцкого, который все еще ожидал выезда в Америку. Ему удалось в Риме установить контакт с племянником Муссолини, известным джазовым музыкантом, и тот пару раз брал Игоря с собой, давая играть ему какие-то халтурки, и платил приличный гонорар.
Потом объявились еще два наших бывших музыканта - пианист Леня Зеликсон и саксофонист Толик Герасимов. Они надумали эмигрировать уже после нас. Мы, разумеется, тыкались в Риме во все дырки, чтобы как-то проверить свои силы. На виа Венетто, например, в подвале работало крупное ночное заведение. Мы туда с Ларой сунулись, не зная, что это одна из самых популярных в Риме дискотек. Взяли с собой и Высоцкого, там могло быть что-то и для него, Я через пень-колоду по-английски объяснил, что вот, мол, у нас есть хорошая певица. Они послушали Лару и согласились: "Пусть поет". Насторожило предложение: согласна ли Мондрус вступать в контакт с публикой, общаться с посетителями? Мы заподозрили, что это может означать нечто большее, чем просто кокетство с завсегдатаями заведения. Поэтому Лариса отступила. Устроиться на такую работу - не главное. Важно, что мы лишний раз убедились в артистических возможностях Ларисы, вполне приемлемых для Запада.
В судорожных поисках приложения своих сил нас даже занесло на знаменитую римскую киностудию "Чинчитта"; тоже прикидывали, кому мы могли бы показаться...
ЛАРИСА. Господа, не пора ли перекусить? А то мы так рьяно взялись...
Возражений опять не последовало. На кухне допили вино. Поели отварной картошки с деликатесной селедочкой, выуженной из консервов. Попили чай-кофе и вновь заняли свои позиции.
АВТОР. Ну и...
ЭГИЛ. Моя мама находилась в жуткой депрессии и все время устраивала истерики: то мы ее в Израиль насильно хотели увезти, то теперь за океан собрались, а она на дух не переносила Америки. Ей было тогда 62 года, и она тоже посещала курсы английского языка.
ЛАРИСА. И везде только портила нам настроение. Но именно она оказала неоценимую услугу. Еще в Латвии Герта активно сопротивлялась нашей эмиграции. А в Риме из-за боязни, что придется лететь в проклятую Америку, к черту на кулички, она написала письмо консерваторской подружке Эгила, которая жила в Федеративной Республике. Германия не казалась ей такой далекой и страшной, как Америка.
ЭГИЛ. Да, мама написала Ирен Рейншюсель, которая уехала, кажется, еще в 63-м году. Я даже провожал ее, тогда это не считалось опасным, как стало позже. И она потом сообщила мне свой адрес во Фрейбурге.
Получив письмо от моей мамы, Ирен тут же позвонила: "Эгил, я приеду к вам в Италию, заодно и отпуск использую".
ЛАРИСА. Она действительно скоро приехала. И не одна. Взяла с собой очень замечательную даму в возрасте мамы Эгила, но моложавую на вид, элегантно одетую и веселую-веселую. Звали ее Эрна Щульциг. Она очень помогла нам тогда.
ЭГИЛ. Эрна по происхождению балтийская немка, из Риги. Хорошо говорила по-латышски. Во Фрейбурге она преподавала музыку в гимназии. С Рейншюсель она сдружилась на почве одиночества: Эрна вдова, а Ирен не замужем. Поэтому и отпуск часто проводили вместе. Я определил их в хорошую недорогую гостиницу. И за время, что они находились с нами - это были и прогулки по Риму, и поездки в Неаполь, Сорренто, на Капри,- мы очень подружились с Эрной Шульциг.
ЛАРИСА. Ей очень нравилось, как я пою. Эрна была из тех бабенок, что зачитываются всякими историями из бульварных журнальчиков и знают наизусть биографии знаменитых артистов. Она по-латышски мне все ворковала: "Ларочка, Ларочка, тебе надо обязательно к нам в Германию. У нас есть Иван Ребров, он поет русские песни, устраивает шоу. Ты сделаешь какой-нибудь русский репертуар и непременно попадешь на телевидение с этим Ребровым". Она так заинтриговала, что мы с Эгилом засумлевались: стоит ли ехать в Штаты? Может, попробовать другой путь?
Перед отъездом Эрна сводила нас в немецкое посольство, узнала, что и как; пообещала выхлопотать разрешение, чтобы мы посетили ее во Фрейбурге. На прощанье она сказала: "У меня есть сын Раймонд, он спортивный летчик. Когда вы соберетесь ко мне, он приедет и переправит вас через границу".
