ЭГИЛ. Я все время переживал: уже середина лета, а у нас полный мрак. Не знаем твердо, куда и когда поедем, никаких перспектив в плане работы. Дама из Толстовского фонда пыталась помочь, но мало что выходило. Вокруг нее крутились разные ухажеры, и как-то она познакомила Ларису с одним композитором. Он писал песни чуть не для Наны Москури, греческой певицы, очень модной тогда в Европе. Мы ее в Союзе еще не знали. Видимо, композитору захотелось поэкспериментировать: соединить русский голос Ларисы с греческой мелодией. Из этой затеи ничего не получилось. Потом нам сосватали импресарио из концертного бюро - синьора Паоло Гольяфери. Лариса ему тоже как выдала во всю глотку "Нон пенсаре а ме". Он послушал, замялся: "Я постараюсь что-нибудь придумать..." А затем дал понять, что в итальянском шоу-бизнесе у нас нет никаких шансов. Но он сделал большое дело - устроил для Ларисы выступление в парижском ресторане "Царевич". Хозяева ресторана прислали нам самый настоящий договор. На Западе ведь как: если два концертных бюро сотрудничают и один импресарио ручается, что у него есть певица с хорошим голосом, то другой берет ее с закрытыми глазами. Главное, что с таким договором мы могли спокойно ехать во Францию.
ЛАРИСА. Тогда действовало правило: если есть ангажемент и дают работу, то можно сразу получить и вид на жительство.
ЭГИЛ. Это в какой-то мере успокоило нас. С одной стороны, Эрна обещала прислать приглашение, с другой - душу грел договор с "Царевичем". На основании контракта мы втроем получили итальянские тревел-документы и французские визы. В голове уже зрел план, как оказаться ближе к Фрейбургу это угол французско-швейцарской границы. Замыслив комбинацию, я получил в швейцарском посольстве транзитные визы для проезда во Францию через территорию Швейцарии. Хотя нетрудно сообразить: во Францию можно попасть и напрямик, по лигурийскому побережью.
Время шло, кончался август, а никаких звонков по поводу приглашений из немецкого посольства не следовало. Мое терпение лопнуло. Срочно продаю "опель" за сто тысяч лир. Оставляем пожитки и Дизика на попечение мамы, садимся с Ларой в поезд и едем в Швейцарию. Чистой воды авантюра с неизвестным финалом.
АВТОР. Отчаянные вы ребята.
ЭГИЛ. Выходим в Базеле, оттуда до Фрейбурга километров пятьдесят. С вокзала звоню по автомату фрау Щульциг: "Эрна, мы уже в Базеле, забирай нас отсюда". Сели в кафе, ждем. Через пару часов приезжает ее сын Раймонд, говорит тоже чисто по-латышски. Сажает нас в машину - и леваком через границу.
АВТОР. А если бы Раймонд не приехал?
ЭГИЛ. Пришлось бы, как шпионам, пробираться по лесным тропинкам. Мы уже созрели и для такого варианта. Пересечь границу была проблема и для Раймонда - ведь мы не имели немецкой визы. Он осторожничал, вел машину, озираясь: "Нет, туда я не поеду, там остановили недавно машину для проверки. Поедем по другой дороге". Я не переставал удивляться: вот тебе и свободный мир. А он говорит: "Вы не представляете, что я сейчас делаю для вас, здесь так не положено, сплошной криминал..." У него, конечно, немецкая машина, фрейбургские номера. На всякий случай мы пригнулись забились куда-то под сиденье - спрятались, называется. Но дорога была открыта, никто нас не остановил. Проскочили границу, Раймонд заулыбался: "Поздравляю, вы в Германии!" Я констатировал про себя: мы с Ларой совершили тройную "измену Родине". Сначала изменили нашей Латвии, потом - Советскому Союзу, а теперь - Израилю, даже не побывав в нем. Почти полгода прожили за счет ХИАСа и в результате нелегально оказались в ФРГ, которая, между прочим, являлась страной, не принимающей беженцев.
От автора. Иногда собственная начитанность начинает раздражать. Вот речь зашла о Фрейбурге. Мне не довелось там бывать, но вспомнилось, что чуть менее века назад этим городом восхищалась девочка по имени Анастасия Цветаева. Спустя много лет, она писала о своих детских впечатлениях: "Фрейбург. Средневековые башни, крутые крыши домов, маленькие площади (круглые старинные булыжники, широкие плиты). Пласты солнца, покой, тишина, фонтаны, бассейны, купы деревьев, узкие улички, как солнечные лучи между стен. И везде гастхаузы, большие цветные вывески, навесы с изображением названия..."
Не думаю, чтобы Фрейбург даже за сто лет сильно изменился. Маленькие немецкие городки благоговейно хранят старину.
ЭГИЛ. На следующий день Эрна повела нас в учреждение, занимающееся оформлением приглашений. Там на нас глаза вылупили: "Как?! Вы уже здесь?! А мы только что визу отправили вашей фрау Щульциг". В общем, через неделю приехала и моя мама, уже на законном основании.
ЛАРИСА. Италия и Германия - это небо и земля. В Италии летом будто все выгорает, пейзаж какой-то буро-желтый, выцветший. А тут кругом яркая зелень, чистые домики, сады, розы... Похоже на бутафорию, декорацию из сказок братьев Гримм, я как будто на сцену попала. В первый же вечер мы отправились гулять в центр города, там сияющие витрины, все сверкает, радует глаз... В Остии, как только вечер, все жалюзи опускаются, и город словно вымирает...
