Казалось, будто я медленно просыпаюсь — как бывает, когда лежишь в постели посреди ночи и вдруг понимаешь, что не спишь, но лежишь на собственной руке, которая онемела и как будто принадлежит кому-то другому, и приходится ждать, когда она вновь станет твоей. Именно так я чувствовала себя. Но мне было хорошо, тепло и уютно.
И я поняла, что это значит. Я только что встретила ангела.
Днем позвонил Вон и сообщил, что Одри у своей матери.
К счастью, я удержался от вопроса, с чего он решил, будто мне это сколь-нибудь интересно. Я уже закончил с работой и собирался уходить, когда позвонил он. До колледжа мне нужно было успеть в «Ко-оп», и теперь я стоял в пальто, разговаривая по телефону и чувствуя растущее раздражение.
— Ее не оказалось дома, — с мальчишеским энтузиазмом тараторил Вон. — Она вовсе меня не игнорировала, просто уехала к матери. Она сказала, что говорила мне об этом, но я, похоже, ее не слушал.
— Или просто забыл, — услужливо добавил я, думая, что у него, вполне возможно, действительно начинается нечто вроде раннего склероза.
— Так или иначе, я решил тебе позвонить, чтобы ты знал, — сказал он. — Ты же наверняка беспокоишься.
Я сделал вид, что не заметил легкого сарказма.
— Нашел кольцо?
— Да, — ответил он. — Теперь размышляю, когда лучше сделать ей предложение. Как думаешь?
Нашел кого спрашивать. Как будто я имею хоть малейшее понятие о таких делах.
— Можешь куда-нибудь с ней поехать, — сказал я. — На выходные или еще как-нибудь.
— В Уэстон-сьюпер-Мэр? — спросил он.
— Нет, не в Уэстон-сьюпер-Мэр. Куда-нибудь поромантичнее. В Париж или Брюгге. А может быть, даже в Рим.
— Рим? — переспросил он, будто я предложил ему отправиться в Сибирь. — Пожалуй, эту экзотику я приберегу для медового месяца.
— Вон, — сказал я, — мне в самом деле надо идти.
— Извини, старина. Я тебя задерживаю?
— Увы, да.
Он положил трубку, и я поехал домой мимо супермаркета, чтобы купить разных мелочей. А потом случилось одно из тех сладостных стечений обстоятельств, из-за которых я порой думаю — не направляет ли меня некая высшая сила? Я вышел из «Ко-опа», намереваясь немного подождать неподалеку, — вдруг попадется кто-то новый, кто-то многообещающий среди недавно понесших утрату? И тут появилась она — женщина, которую я видел в очереди к кассе во вторник вечером. И хотя всего два дня назад она не казалась готовой, сегодня выглядела именно так. Наблюдая за ней, я почувствовал, как по моему телу пробежала та особенная дрожь, которая более чем убедила меня: да, она следующая.
У нее была сумка, нечто вроде холщового мешка грязно-коричневого цвета, на шнурке через плечо. Сумка выглядела тяжелой. Сперва я не мог сообразить, чем так привлекла меня эта сумка, а потом понял — точно такая же была у Хелен, ее школьная сумка, испещренная заметками, подписями и рисунками фломастером, с круглым значком кампании за ядерное разоружение и еще одним, побольше, с надписью «Свободу Манделе», под которой какой-то шутник подписал: «С каждой покупкой».
В последний год в гэвистонской средней школе я обзавелся своего рода подружкой. Она пришла к нам в шестом классе, так как в ее прежней школе старших классов не было. Сперва я вообще не обращал внимания на уверенную в себе девушку, которая без проблем обзаводилась друзьями. Она легко вливалась в любую компанию, каждые выходные развлекалась, а всю оставшуюся неделю это обсуждала.
Мне неплохо жилось и без подобных сложностей.
Однажды в пятницу я шел из школы домой. Уже стемнело, — видимо, дело было зимой. Хелен шагала в полусотне ярдов впереди, но меня она совершенно не интересовала. Кажется, сперва она шла вместе с подружкой, а потом они распрощались и та свернула на другую улицу. Хелен продолжила путь, и я слегка притормозил, не желая сокращать расстояние между нами.
На вершине холма она пересекла дорогу и скрылась в переулке, уходившем за развлекательный центр и снова выныривавшем на Ньюарк-стрит. Переулок освещался единственным фонарем посредине.
Она двигалась все медленнее, что начало меня раздражать. Я почти остановился, чтобы не нагнать ее, злясь не только из-за ее тихоходности, но и из-за того, что она отвлекала меня от важных мыслей — о сложностях поддержания резонансной частоты в условиях максимального электрического тока.
Мы прошли примерно четверть переулка, когда я понял, что кто-то идет впереди нее — кто-то, кто тоже замедляет шаг. Несколько мгновений спустя Хелен остановилась, уже собираясь шагнуть в круг света от уличного фонаря, — собственно, он уже частично освещал ее, создавая оранжевый ореол вокруг головы. Она оглянулась, увидела меня и посмотрела в другую сторону.
Вероятно, я показался ей менее опасным, чем человек впереди, поскольку она повернулась и направилась ко мне, ускоряя шаг. Я что-то раздраженно пробурчал — мне не хотелось жаться к обочине в узком переулке, чтобы ее пропустить, и еще меньше мне хотелось улыбаться, кивать или делать то, что положено в таких ситуациях.
