Он крепко прижал ее к себе, но при этом так хохотал, что ей сразу стало ясно: он с самого начала знал об этом идиотском розыгрыше.
— Сэм, милая, знакомься — Кейн, мой брат-близнец.
Братья расплылись в улыбке, ожидая, что она тоже обрадуется и простит им их шуточку. Саманта не сомневалась, что они постоянно разыгрывали подобным образом своих девушек.
Но у Саманты не было настроения прощать. Она обернулась к Майку, ее глаза сверкали от гнева.
— Сделай одолжение, утопись в ближайшей луже! — резко бросила она, повернулась и пошла прочь.
Вся семья разразилась смехом.
Саманта уже почти скрылась из виду, когда Майк догнал ее.
— Сэм, сладкая моя… — начал он.
— Не смей со мной разговаривать, — отрезала она, а когда он протянул к ней руку, добавила: — И даже не думай дотронуться до меня.
И зашагала дальше; он — рядом.
— Почему ты так рассердилась?
— Я вылезаю из кожи, чтобы произвести на твоих родственников приятное впечатление, а ты… ты подсовываешь своего брата, который начинает грязно приставать, чтобы я выглядела идиоткой перед всеми. Это было унизительно! Ты не подумал, какие чувства я буду испытывать?
— Да брось ты, — улыбнулся Майк. — Никто нас не может различить. Я был уверен, что ты примешь Кейна за меня…
Саманта его долго и пристально разглядывала. Этой ночью Майк, видимо, растерял свои мозги.
— Сэм, Кейн и я — близнецы. У нас даже родинки и родимые пятна одинаковые.
Взгляд Саманты говорил: «Ну-ну. Что еще ты мне расскажешь?»
— Послушай, Майк, — подчеркнуто спокойно начала она. — Не говори ерунды. Твой брат совершенно нетакой, как ты. Если вы и близнецы, то не однояйцевые; возможно, даже одному из вас было девять месяцев при родах, а другому восемь.
Майк возмутился.
— Сэм, Кейн и я даже побеждали на конкурсах как самые похожие близнецы!
— Тогда те, кто занял второе место, наверное, имели разный цвет кожи. А теперь, если ты не против…
Больше она ничего не успела сказать — Майк схватил ее и начал целовать. И не отпускал, несмотря на все ее старания вырваться.
— Сэм, хорошая моя, я, честно, не хотел тебя поставить в неловкое положение, правда. Просто мы с Кейном с детства любили разыгрывать людей. Это стало своего рода посвящением в семью.
— И я его не прошла… — печально произнесла Саманта.
Майк рассмеялся.
— Ошибаешься! Ты прошла посвящение с блеском. Пошли же, вернемся к семье. Увидишь, какие у тебя отличные результаты.
Она позволила ему обнять себя за плечи и привести обратно, но, как только они подошли к столикам, сразу увидела Кейна, который разговаривал с матерью…
— Если этот твой брат еще раз дотронется до меня… предупреждаю, он будет жалеть об этом всю жизнь. — Майк поцеловал ее в щеку.
— Не беспокойся, я ему не позволю до тебя дотронуться!
В его голосе звучала гордость, и Саманта решила воздержаться от вопроса, который вертелся у нее на языке: почему он до сих пор не удосужился рассказать ей, что у него есть брат-близнец.
На сей раз Майк не наврал: семья в самом деле была довольна тем, как Саманта распознала Кейна. Кстати, она поняла, почему никто не обратил внимания на Майка, когда он появился, — они просто думали, что это Кейн. Ей очень хотелось сказать всем окружающим, что, если они не видят разницы между братьями, им следует обратиться к глазнику. Кейн вовсе даже и не был похож на Майка. Уж если на то пошло, он совсем обычный, непримечательный… Достаточно красив, это правда, но рот у него был вовсе не такой потрясающий, у него как-то не так завивались волосы, он совсем по-другому двигался, был чуть-чуть толстоват и не такой мускулистый, как Майк.
Весь остаток дня, до самого захода солнца, стал для Саманты сплошным испытанием. Все родственники, кроме родителей и Джилли, обращались к Майку, как к Кейну, и наоборот. Дважды Кейн пытался положить Саманте руку на плечо, причем один раз — когда стоял сзади… Черт возьми! Даже прикосновение было чужим.
Вечером, когда дети были уже сонными, а мужчины собрались в сторонке от женщин, чтобы поболтать, Саманте удалось наконец присесть и понаблюдать все это скопище людей со стороны. Носящих фамилию Таггерт здесь было несколько больше, чем Монтгомери, и за сегодняшний день она уже научилась их различать.
Мужчины Монтгомери весьма отличались от Таггертов как внешне, так и по складу характера. Все Таггерты были не меньше шести футов ростом, очень здоровые, крепкие и мускулистые. Когда мужчины собирались вместе, казалось, что проходит съезд тяжелоатлетов или многоборцев. От других мужчин они отличались тем, что все как один были замечательно красивы — большие глаза, пухлые губы, удивительно милые улыбки… Несмотря на их внушительный вид и обилие мышц, сразу можно было понять, что никто из них не способен обидеть даже муху.
