С каждым новым поцелуем она думала, что лучше этого уже не может быть Майк ее не принуждал и не пытался ею овладеть. Она растворялась в его поцелуе, все больше доверяясь ему, закрыв глаза и чувствуя себя все более уютно.
— Спокойной ночи, — тихо сказал он, и Саманта на мгновение подумала: лучше бы он не уходил.
Он поднялся с кровати, выключил свет и вышел.
В полной темноте она лежала с открытыми глазами и думала о том, что отпущенные ей самой два дня на раздумья прошли, ей наконец нужно было принимать решение: ехать к родственникам Майка или искать свою бабушку.
— Я решила, что буду искать свою бабушку.
Сегодня ранним утром, пока еще никаких звуков не раздавалось из соседней спальни, где спал Майк, Саманта поднялась к себе наверх, чтобы одеться. Когда она спустилась, Майк поджидал ее в гостиной.
— Монтгомери будет здесь с минуты на минуту. У них в семье все пунктуальные. Он ни за что не опоздает. Я тебе в дорогу купил пончики с шоколадной глазурью. Я знаю эту семейку: они тебя будут пичкать всякой капустой и морковными котлетами. Наверное, следовало бы позвонить и заказать тебе в гастрономическом магазине «У Каплана» несколько больших бутербродов с острой копченой колбасой и банок шесть пива. Оно весьма пользительно в дороге, и…
— Майк, прекрати притворяться, будто ты меня не слышал, — мягко перебила Саманта. — Я никуда не собираюсь. Я хочу искать свою бабушку.
— Поедешь как миленькая! К чертовой бабушке твои поиски своей бабушки! — рявкнул он, схватив одной рукой ее сумочку, а другой — локоть.
— Я не собираюсь никуда ехать, это раз… а два — там пусто… — проговорила она и кивнула на сумку.
— Какие проблемы! Когда вы выедете за пределы штата Нью-Йорк, в штате Коннектикут ты попросишь Монтгомери остановиться, и он тебе приобретет все, что душе угодно.
Тогда она сделала единственное, что могла в данной ситуации, — плюхнулась на пол.
— Я отсюда никуда не уеду. Я не собираюсь в штат Мэн. Я остаюсь в Нью-Йорке и буду разыскивать бабушку.
Сжав руки Саманты, Майк приподнял ее и насильно усадил на край дивана.
— Саманта, — начал он.
— Не имеет никакого значения то, что ты думаешь по этому поводу. Я уже приняла решение.
На лице Майка промелькнули сразу несколько выражений. Потом он тяжело сел на диван.
— Я запру дом, если в этом будет необходимость. Тебе некуда будет податься.
— Ну и отлично, я сниму другую квартиру.
Майк пробормотал что-то, а затем криво улыбнулся:
— Ну и кто же будет заботиться о тебе? Швейцар, что ли? Саманта, ты так боишься Нью-Йорка, ты даже боишься самостоятельно завернуть за угол. Как же ты собираешься искать свою бабушку без моей поддержки? А я — я откажусь тебе помогать!
Повернув ее лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза, он взял ее за руки.
— Послушай, дорогая, при любых других обстоятельствах я бы только мечтал, чтобы ты была со мною. Но сейчас — это просто опасно для жизни!
— Сугубо мужское дело? — буркнула она, насупив брови.
— Давай без этого дурацкого лексикона женщин — борцов за свои права! Я же не говорю о том, кто должен мыть посуду, я говорю о вещах, связанных с жизнью и смертью.
— А почему ты убежден в том, что из тебя выйдет следователь лучше, чем из меня? Ты уже работаешь несколько лет, а я за пару недель смогла выяснить больше, чем ты!
Майк чуть было не потерял дар речи.
— Ты?!.. Ты выяснила больше, чем я? Ты называешь отпечатки на твоей шее «выяснить больше»?
Она пыталась вырвать руку, но он сжал ее крепко-накрепко.
— Она моя бабушка. Она была замешана в чем-то грязном, и мой отец хотел, чтобы я нашла ее.
— Твой отец понятия не имел, что его мать имела отношение к гангстерам. Во всяком случае — отношение к настоящим гангстерам! Сегодня такое понятие, как «гангстер», звучит достаточно симпатично, и, кроме всего прочего, твой отец думал, что она убежала из-за пламенной любви.
— А ты считаешь, что она это сделала из-за чего-то другого?
Майк придвинулся так, что их носы соприкоснулись.
— Деньги! Убийство! Она что-то знала! Может, были тысячи причин для этого. Но, к сожалению, ни одна из них не была благородной. Именно поэтому ты, Сэм, отправляешься в Мэн. Так будет спокойнее.
Она глубоко вздохнула. Как бы то ни было, но он не сумеет ее уговорить уехать отсюда. Ей хотелось остаться в этом доме. Здесь ей нравилось. Ей нравился сад. Нравилось расположение дома. Ну и, конечно, в достаточной мере нравился сам хозяин. И если ей когда-нибудь еще понадобится помощь — чего, конечно, никогда не будет, — он именно тот, к кому она могла бы обратиться.
— Майк, — спросила она, — почему ты решил заняться изучением биографии этого человека? — Она посмотрела ему в глаза. — Только правду, Майк! Чистую правду, а не одну из твоих выдумок, как бы они красиво ни звучали.
Отпустив ее руку, он встал и подошел к окну.
— Это из-за моего дяди, — проговорил он и резко обернулся к ней. — Помнишь, Док сказал, что люди Скальпини постреляли много безвинных людей? Тогда, в клубе, помнишь?
Она кивнула.
