Покидая офис «Перриш Трейд», я по привычке оглядываюсь по сторонам, прежде чем сеть в машину. Бросаю на соседнее сидение портфель с договорами, которые Рэнделл приказал доставить ему в Розариум для личного ознакомления. Непонятно, что за причина заставила его устроить себе выходной посреди рабочей недели. Подобное поведение совершенно ему не свойственно. Перриш одержим работой, но, видимо, сегодня появились дела поважнее, чем управление компанией. Я только вчера вернулся из вынужденной ссылки в Бостон, и сразу нарвался на новое поручение Рэнделла. Теперь я чертов развозчик документов, словно в штате нет других курьеров, которые отлично справились бы вместо меня. То, что в компании готовится грандиозное событие, я понял по царящей там суматохе. И остается непонятным почему сам владелец не участвует в происходящем. Но, как показал мой опыт и практика работы с Рэнделлом, понять его мотивы абсолютно невозможно.
Люк только отошел после срочного вынужденного переезда, как мне снова пришлось оставить его в частной школе с проживанием, чтобы вернуться в Кливленд по приказу Перриша. И с тех пор, как я пересек границу Кливленда, меня не покидает ощущение тотальной слежки. И это чертовски нервирует, вызывая почти маниакальную тревогу. Мне пришлось уехать потому что Нейтон Бэлл объявил на меня охоту (если верить Перришу, то по наводке Лисы), и я не уверен, что он потерял ко мне интерес спустя каких-то два месяца. Эту ночь я провел в третьесортной гостинице на окраине города и практически не спал, вздрагивая от каждого шороха и прислушиваясь к шагам в коридоре. И дело тут не в трусости. У меня есть незаконченные дела и незавершенные задачи, и позволить ликвидировать себя сейчас на середине пути чертовски глупо. Остается только надеяться на то, что Перриш знает, что делает, и, если решил, что опасность миновала, и я могу вернуться. Это означает, что Нейтон Бэлл отозвал своих псов или Рэнделлу удалось каким-то образом договориться с действующим мэром, что само по себе маловероятно, учитывая его давнюю ненависть к этой семье.
Бросив взгляд на часы на панели, я немного сбрасываю скорость, чтобы не приехать слишком рано. Розариум – не то место, где мне бы хотелось находиться даже лишние пять минут.
Через пару часов Перриш собирает очередное собрание и заранее попросил меня привезти договора из офиса. Я не заглядывал в портфель и не имею ни малейшего представления, что за документы срочно потребовались Рэнделлу. И мне, честно говоря, абсолютно наплевать, что там.
Шестое чувство подсказывает, что крах империи Перриша близок, и я хочу быть первым, кто увидит, как над руинами займется пламя. Говорят, что люди, лишенные всего, что имели и чем дорожили, оказываются нагими, снимают свои макси, показывая истинное лицо, которого никто не видел. Наверное, поэтому я не желаю смерти Рэнделлу Перришу. Я хочу видеть, кто прячется за самоуверенной личиной кукловода и манипулятора. Наш последний разговор прошел весьма напряженно, и я в глубине души надеялся, что за период моего отсутствия война между Бэллами и Перришем закончится не в пользу последнего. И то, что Нейтон вопреки стараниям Рэнделла, все-таки выиграл выборы, лично мне говорит о многом. Рэнделл потерпел частичное фиаско, хотя тут тоже ничего нельзя утверждать наверняка.
У Перриша всегда есть запасной план. И, по всей видимости, им он и воспользовался. Но я знаю, что наступит такой момент, когда отступать будет некуда и Перриш упрется спиной в стену. Я хочу увидеть его глаза в этот момент. Глаза, которые он всегда прячет, потому что, как и все мы, одержим страхами. Все, что он создал – это удерживаемая только на силе его воли и разума стеклянная империя, которая может рухнуть в один момент, стоит вытащить хотя бы одну составляющую из общей конструкции. И это то, что всегда поражало меня, заставляло держаться рядом с человеком, настолько же гениальным и разумным, насколько и абсолютно сумасшедшим.
Я находился с ним слишком долго, и научился частично его понимать. Его увлеченность математикой, акциями, экономикой, банкингом, строительством, архитектурой, сочетающаяся со склонностью к литературе, истории и другим гуманитарным наукам – это не более, чем инструмент выживания. Он цепляется за новые знания, чтобы занимать свой мозг, заставлять работать разум, переваривать полученную информацию и находить ей применение. Перриш удерживает себя в рамках, контролируя все вокруг и даже собственный разум. А может быть, я просто придумываю. И остаюсь рядом с ним, потому что мне необходимо убедиться, что он обыкновенный человек, иллюзионист и обманщик. А еще я хочу понять, как ему удается проникать я наши головы, влиять на волю, на желания, координировать наши действия, цели и даже мысли.
