– Рэнделл считал, что имеет право на мой бизнес, потому что является первым и законным сыном. Я представил ему факты того, что это не так. Он не сможет ничего доказать. Ни то, что его мать была моей женой, ни то, что я его биологический отец. Вся его грандиозная схема потерпела фиаско.
– Ты ошибаешься, папа, – мрачно отвечаю я, глядя на Гарольда исподлобья. – У него есть тест ДНК, косвенно подтверждающий наше родство, а также записи эротического характера с моей женой, и черт знает, что еще. И я уверен, что его месть держится вовсе не на обиде брошенного сына и не в борьбе за наследство.
– Теперь он знает, что никто его не бросал и мать сделала выбор за него, – возражает Гарольд.
– Мы что-то упускаем отец, – отрицательно качаю головой я. – Все не так просто, как ты думаешь. У него достаточно денег и власти, чтобы хотеть еще и еще. Я уверен, что истинная причина сокрыта в другом.
– Что ты предлагаешь? – спрашивает отец.
– Нам нужно понять, что он хочет. Заманить его в ловушку, прижать к стенке, застать врасплох. Он должен поверить, что мы забыли о нем.
– Создать нестандартную ситуацию?
– Да. И проверить все окружение, включая прислугу. Я думаю, есть кто-то еще. Тот, кто передавал Перришу то, что происходит в моей семье. Я точно уверен, что до того, как началась предвыборная суета Рэнделл Перриш не имел никакого контакта с Джиной.
– Мне кажется, я знаю, как создать нестандартную ситуацию. Твоя жена подсунула ему не то, что он ожидал. Перриш может заподозрить, что она на нашей стороне и приказать ликвидировать ее. Нам просто нужно не упустить этот момент. Или она все еще нужна тебе?
– Возможно, Эсмеральда его дочь, – сообщаю я, хотя наверняка он все это уже знает. – Есть два теста на отцовство с практически одинаковым процентом.
– У девочки имеются отклонения, – бесстрастно произносит Гарольд. – Я давно это заметил. Я никогда не говорил тебе, но я не чувствую с ней родственной связи, как бы отвратительно это не звучало. Я больше, чем уверен, что Корнелия передала свой больной ген только одному из сыновей. Ребенок не твой. И твоя шлюха прекрасно знает это.
Вскидывая голову, я бросаю на отца тяжелый взгляд. Мои пальцы обхватившие пустой стакан сжимаются до хруста. Сердце хаотично бьется в груди. Я любил ее. Любил Реджину Вонг, Реджину Бэлл, любил, как невероятно красивую, страстную женщину, верную жену и мать своей дочери. Я был по-настоящему счастлив с ней, как я знаю никогда больше не буду. Ни с кем, даже спустя сто лет, я не смогу больше поверить ни одной женщине. Я любил ту, которая никогда не существовала. Лгунью и шлюху, предавшую меня при первом возможном случае. Протягиваю руку за бутылкой и наливаю себе еще. Чего ей не хватало? Черт… Как можно быть такой лицемерной лживой сукой? А Эсми? Как теперь можно вообразить, что она не моя, не мой ребенок.
– Я даже не представляю, как вести себя, когда вернусь, – отчаянно бормочу, чувствуя себя совершенно разбитым.
– Останься у нас с матерью. Тебе сейчас туда нельзя, – мягко произносит отец, положив мне руку на плечо.
– А если мы упустим ее? Или он сделает так, что ничего нельзя будет доказать? – тихо спрашиваю я.
– Я задействую спецслужбы. Я знаю, что ты пытался. Но мои возможности, куда шире. Никуда она не денется, Нейтон. Мы со всем разберемся. Вместе. Как одна семья.
– Он тоже твой сын, – с желчью в голосе напоминаю я.
– Рэнделл Перриш – бракованный элемент. У меня только двое сыновей – ты и Эрик.
– У меня есть условие. Я хочу, чтобы Эсми осталась со мной. Я вырастил ее. Ребенок ни в чем не виноват.
– Как скажешь, Нейт. Я тебя понимаю, – с неохотой соглашается Гарольд.
– Не думаю, отец, – тряхнув головой, произношу я. – Вряд ли ты можешь понять, что я сейчас чувствую. Я готов убить ее собственными руками. И мне уже неважно, что она скажет в свое оправдание.
– Я говорил несколько минут назад, что когда пелена спадает с глаз, то начинаешь видеть вещи такими, какие они и являются. Я всегда знал, что с этой девушкой будут проблемы. Но ты не хотел меня слушать. Но скоро проблема решится, и все встанет на круги своя.
– Боюсь, что никогда этого не будет, отец, – обреченно говорю я.
– Мы все ошибаемся, Нейтон. Ты еще молод, и женишься снова. И у тебя будут свои дети, а все случившееся в прошлом, мы сотрем, чтобы никогда больше к этому не возвращаться.
– Ты так упорно стирал свое прошлое, отец. И смотри, что произошло? Нельзя зачеркнуть людей и притвориться, что их никогда не было. Это то, чего тебе никогда не простят. Мне кажется я знаю, что движет Рэнделлом Перришем – потребность заявить о себе, заставить тебя увидеть в нем достойного соперника, признать его существование и способность заставить тебя считаться с его правилами. У тебя два варианта. Принять его. Или убить.
– Я не способен взять такой грех на душу.
– Я могу это сделать за тебя.
Реджина
