Едва ли отдавая отчет собственным действиям, я протягиваю руку и зарываюсь в его волосы, перебирая между пальцами жесткие пряди. Он не пытается остановить меня и не отстраняется сам. Ни один мускул не дрогает на безупречном лице. Все тот же пронизывающий взгляд, который словно поглощает остатки моей воли или, напротив, возвращает мне то, что забрал… Мои чувства слишком хаотичны, чтобы правильно идентифицировать их сейчас. Если бы он позволил понять его… хотя бы частично. Что ты сделал со мной, Рэнделл? Во что ты меня превратил?
– Когда ты проснешься утром, Лиса, все изменится, – я слышу его тихий, размеренный голос, который обволакивает меня со всех сторон. – Боль уйдет. Ты забудешь обо всем, что тебя терзает. Ничего не останется, кроме желания жить. Я тебе обещаю, Лиса. Ты будешь счастлива.
Я закрываю глаза, ощущая, как постепенно тепло возвращается в оледеневшие конечности. Он говорит что-то еще, но я не разбираю слов. Тяжесть, которая до этого момента согревала мое тело, медленно исчезает, оставляя место готовому ощущению, близкому к эйфории. Я расслабляю онемевшие мышцы, и с каждым новым словом Рэнделла чувствую себя все более невесомой, легкой. Он протягивает руку и осторожно, едва ощутимо касается моей шеи, и, как ни странно, его прикосновение успокаивает, возвращая мне тепло и способность дышать. Мне хочется раствориться в этом ощущении и уплыть в объятия сна, которые раскрываются для моего измученного сознания, предлагая свое надежное исцеляющее убежище. Пальцы Рэнделла дотрагиваются до синяков на моей шее, оставленных другим мужчиной, он стирает мои слезы с щек и смотрит на меня так, словно я и моя жизнь имеют для него значение. И этот его взгляд возвращает воспоминание об испытанной боли, пронзая сердце словно острием ножа. Знакомые импульсы пронизывают кожу в тех местах, где ее касаются его пальцы. Горячие, сильные, властные, беспощадные. Они могут быть нежными, могут дарить наслаждение и причинять боль. Я распахиваю глаза шире, потрясенно глядя на него.
– Ты должна кое-что сделать для меня, Лиса, – произносит тихо, но за секунду до того, как он призывает мой разум к молчанию, я успеваю понять истину, которая разрушает все, что привело нас к этому моменту. И у меня остается только один вопрос, растворяющийся под воздействием спасительного сна.
Почему?
