– Не делай так. Не сейчас, – приказываю я, продолжая ритмичные движения. Лиса с трудом удерживает равновесие, хватаясь за поручни изголовья и судорожно всхлипывая от каждого удара моих бедер об ее упругую задницу. Провожу свободной рукой по беззащитно выступающему позвоночнику Лисы, сжимаю ягодицы, сильнее насаживая на себя. Ладонь скользит по плоскому животу и ниже раздвигая пальцами влажные лепестки, сжимая набухший клитор, а потом растирая его подушечкой большой пальца.
– Я больше не хочу… – бормочет Лиса, чувствуя, что тело снова ее предает, собираясь в очередное путешествие по лабиринтам наслаждения.
– Очень хочешь, маленькая обманщица, – хрипло говорю я, усиливая толчки. Убираю руку от ее промежности, хаотично пытаясь нащупать на простыне шелковую ленту. Некоторые атрибуты, все-таки, пригодятся сегодня.
– Готова полетать, Кальмия? – спрашиваю я. Привычным образом встряхиваю ленту и разворачиваю по всей длине. Круговое движение бедрами и мощный толчок вызывают у Алисии пронзительный стон. – Расслабься. И ничего не бойся, – добавляю уверенно, прежде, чем накинуть шелковую полоску Лисе на шею. Оборачиваю один раз, прежде чем она успевает понять, что случилось, и оба конца ленты наматываю на ладонь, но не натягиваю, чтобы не напугать девушку раньше времени. Движения становятся все сильнее и жестче, Лиса стонет, не в силах больше сдерживаться. Как и я. Хриплое рычание срывается с губ, когда она снова сжимает меня, посылая по телу болезненную волну горячего удовольствия.
Она вздрагивает в преддверии оргазма. Каждой вздувшейся веной ощущаю бархатистые тиски, вбиваясь в них с остервенелой скоростью. Изогнувшись, Лиса вскрикивает, и ее упругая попка начинает подрагивать, и в этот момент я резко натягиваю концы ленты, отводя руки назад и продолжая толкаться с сокращающееся лоно. Спина покрывается липким потом от напряжения в натянутых мышцах. Сквозь пелену надвигающегося мощного экстаза, наблюдаю, как конвульсивно вздрагивает ее тело, в отчаянной попытке к сопротивлению. Натягиваю ленту еще сильнее, и вскрикиваю от жесткого удовольствия, когда ее мышцы сжимаются вокруг моей плоти. Ослабевшие пальцы девушки отпускают изголовье, и она безвольно падает лицом вниз, теряя сознание. В моих глазах темнеет, когда сметающее остатки контроля удовольствие достигает своего пика, и я с грудным рыком кончаю в содрогающееся в мучительном экстазе тело, продолжая натягивать ленту на горле Лисы до самой последней судороги.
Не давая себе ни единой секунды на передышку, я резко, но бережно переворачиваю Лису на спину, всматриваясь в запрокинутое бледное лицо. Оно кажется безмятежным, расслабленным, почти счастливым. Но если я продолжу любоваться ею, Лиса никогда не проснется. Резко нажимаю ладонями на грудную клетку и вдыхаю воздух в приоткрытые губы. Несколько раз повторяю реанимационные действия и хлопаю по щекам, приводя Лису в чувство.
Когда она открывает глаза, я обессиленно вытягиваюсь рядом, притягивая к себе ослабевшее, вздрагивающее тело. Она начинает тихо всхлипывать, а потом рыдать в голос, прижимаясь щекой в моей груди. Я успокаивающими движениями глажу ее спину, зарываясь пальцами в спутавшиеся локоны, ощущая отголоски пережитого экстаза в каждой мышце своего тела. Если она и раньше считала, что я безумен, несложно будет догадаться, каким неандертальцем Лиса считает меня теперь. Если бы я верил, что, хотя бы один шанс для нас двоих существует, то заставил бы ее передумать, но я знаю, что такого шанса нет и быть не может.
– Что ты чувствуешь, Лиса? – спрашиваю я, когда она затихает в моих объятиях. Ее ладонь рассеянно блуждает по моему плечу.
– Что сошла с ума, – отвечает мне ее осипший безжизненный голос. – И мне кажется, что мы делали это не второй раз, Рэнделл.
– Нет. Не второй, Лиса, – киваю я, лаская кончиками пальцев ее спину.
Алисия
