Пространство дрожало от жара любовной магии, исходящей из спальни. Слух резали пронзительные стоны любовников. Игнорируя их, Киаррэн плавно перевел взгляд в окно. В янтарных глазах плясали темные тени.
— Будет лучше, если на некоторое время я пропаду из поля зрения общественности.
Прим недовольно вздохнул. Ход мыслей сильного мага (а то, что хозяин дома — маг являлось бесспорным) ему не понравился:
— Для внезапного исчезновения требуется веская причина.
— Значит, измена моей жены пришлась как нельзя кстати, — усмехнулся потомственный аристократ.
Киаррэн мастерски контролировал чувства и поступки, а из любой ситуации мог извлечь выгоду. Спорить с таким бессмысленно и неразумно.
Прим поморщился, продолжив вполголоса:
— Стоит закинуть наживку и уже завтра вся светская хроника будет пестреть статьями о распутном поведении миссис Амелии ван Саар де Мальер, осквернившей семейное ложе с любовником.
— Оставляю это на ваше усмотрение, — сказал молодой человек.
Затем степенно оправил врачебный камзол и отдал собеседнику короткий поклон:
— А мне пора. До отъезда меньше двух суток. Необходимо передать дела в госпитале, дать распоряжение поверенному о смене имени, и, разумеется, заехать в судейское бюро с прошением о расторжении брака.
— Куда потом?
— Друг давно зовёт работать в Эвер-Ниаре.
— Академии магии? — Гость слегка опешил. — Она далеко на севере, в холодном, неприветливом краю, населенном потомками великанов и расы… — однако наткнулся на взгляд янтарных глаз и замолчал. — Хотя, возможно, ты прав. Лучшего места укрыться на время и придумать нельзя.
Молодой маг кивнул на прощание «милорд», перешагнул через мёртвое тело убийцы и направился к лестнице твердым, уверенным шагом.
Через минуту входная дверь с шумом захлопнулась.
— Пусть хранят тебя Высшие Изначальные, — проводив взором высокую гибкую фигуру, советник Прим оправил темный плащ, поднял трость, и тоже покинул усадьбу ван Саар де Мальеров.
Узкая земляная тропа вилась вверх, делаясь то уже, то шире. Иногда над головой вспыхивал подземный фонарь, отбрасывая блики на скользкие стены шахты, а потом туннель снова накрывало полосой беспросветного мрака.
Мои руки скользили по шероховатым стенам, ноги передвигались на ощупь. Воздуха отчаянно не хватало. Горло пересохло от пыли и грязи, что витала душными вихрями и оседала на одежду, волосы, горящую от зноя кожу.
Со стороны мы походили на войско голодных призраков, бежавших из подземного мира. Бледные, с запавшими щеками и темными кругами под глазами. Нас качало от усталости. Мы не ели и не спали много дней. Последние запасы воды были израсходованы еще вчера. Хотя, может, это было позавчера.
Запертый в подземелье человек утрачивает способность ориентации в пространстве. Время сливается в единый бесконечный поток, давит, душит, медленно убивает. Но мы все равно пытались вырваться из западни, в которую нас загнал горный обвал. Выход из шахты завалило. Я и бригада горнодобытчиков оказались в смертельной ловушке.
— Мистер дель Сатро! Мистер дель… — кто-то тронул меня за руку.
Я обернулся, упираясь в бледное, изможденное лицо. Парнишка был обсыпан пылью и походил на бесформенное облако, и лишь только огромные серые глаза сверкали, выдавая в нем еще живое существо.
— Там, кажется, проход.
— Где?
— В скальной породе. Оттуда тянет свежим воздухом.
В сердце вспыхивает надежда. Мы выберемся, спасёмся из горной ловушки. Ради возможности еще раз увидеть любимую дочурку Анжелину и сына Эда стоит рискнуть. Кивнув, позвал бригаду за собой.
— Туда!
Еще немного, каких-то сотня шагов по земляной дороге, зажатой молчаливыми громадами стен, и мы вырвемся из недр гор.
Внезапно над головой пронёсся гул, горная гряда содрогнулась.
— Обвал! — Крикнул полный ужаса голос. — Спасайся, кто может!
Я метнулся к стене, зажал голову ладонями, и задохнулся от боли и пыли.
Тьма и огонь обрушились на меня из разверзнутой пасти каменного дракона. Придавили неподъемной тяжестью, вырвали из легких последний вскрик. Слышу хруст ломаемых костей, чувствую, как в тело вгрызаются клыки каменных глыб и… захлебываюсь темнотой.
* * *
Когда я открыла глаза, то, кажется, еще слышала неистовый грохот осыпающейся породы, беспорядочные крики, а на моих зубах скрипела горная пыль. Но сон развеялся, ресницы задрожали, и я уперлась в светлый потолок своей маленькой спальни.
Пошевелилась на жесткой кровати, медленно села.
Щеки были влажными от слёз, тело мелко дрожало. Впрочем, страха я не испытывала. Когда кошмары мучают постоянно, к ним начинаешь привыкать. Они становятся частью жизни, прививают смирение, взращивают в душе стойкость и умение держать удар.
Но сегодня откреститься от чувств не удалось. Под ребрами проворачивалось щемящее чувство утраты. Я снова видела гибель отца в горной шахте, куда он спустился с обычной ежемесячной инспекцией. Снова пережила день, после которого репутация рода дель Сатро рухнула в бездну.
