Вскоре установился окончательный распорядок дня с постоянным массажем, занятиями, физио и прочим лечением. Пропал гул в ушах, глотать стало проще. Первая победа свершилась на третий визит матушки и прямо при ней, когда она помогала с упражнениями. Получилось пошевелить указательным пальцем. Пусть чуть-чуть, сантиметра на полтора, но в нужном направлении. Это вдохновило. Теперь Лориэль каждый свободный момент пробовала делать хоть что-то сама. Рука начала слушаться, пусть неестественно, пусть выходило совсем не то, но пальцы двигались. Кисть держалась на месте, а не тряслась.
Еще через неделю разрешили немного домашней еды. Матушка отлично знала, что можно принести. Паровые котлеты Лориэль недолюбливала с детства, но в этот раз съела с большой охотой. Захотелось целый бокал свежего сока аюты и следом огромную отбивную. Больничная кашка такая себе замена сочному куску мяса.
Самое приятное из процедур – теплая ванна с гидромассажем. Профессор заметила, насколько это нравится Лориэль и разрешила проводить их не дважды в неделю, а через день.
Возможно, благодаря этому, больная нога начала заживать. Растяжки сняли через неделю, оставили обычный фиксатор. Речи о том, чтобы начать ходить не было, но теперь начались процедуры и легкий массаж. Пусть у этой крепкой на вид медсестры мощные руки, казалось, что она в состоянии свернуть в бантик арматуру, но на деле делала она все очень мягко и ловко, а когда массировала стопы вообще хотелось визжать от щекотки.
Ноги постепенно начали оживать, через две недели впервые удалось встать на подвесках и держась за ходунки, пройти три шага. К этому же времени Лориэль уже уверенно двигала рукой, правда поесть еще не могла, но хотя бы удавалось без посторонней помощи дотянуться до трубки с водой и попить.
Еще через дней пять ее впервые опустили в бассейн немного поплавать. Вернее, две девчонки-инструктора таскали ее в воде, а она пробовала как-то пошевелиться. Любое занятие выматывало так, что вечером Лориэль провалилась в сон и просыпалась только ночью, когда боль становилась нетерпимой. В тот день, когда она дотерпела до утра, пришла, наконец, Мири.
Сестренка сразу охнула и поджала губы, но справилась. Глаза только стали влажными. Проболтали все отведенные полчаса. Вернее, Мири без умолку говорила обо всем, о дочках, о доме, о матушке, о соседях. Она всегда много говорит, когда сильно волнуется. Это та черта нервов, за которой в милой на вид школьной наставнице притаился несгибаемый боец. Девчонки, которые в свое время рискнули ее обидеть, сильно об этом жалели, даже если были старше и сильнее. Мири, в отличие от многих, даже в самый сложный момент не теряет головы. Она могла всю драку получать по носу и терпеть, ждать того единственного удара, который позволит ей победить, а едва обидчица давала слабину, оттащить от нее Мири уже было сложно. Единственное, что Мири терпеть не могла совсем – это когда обижали младших. Тут могли пойти в ход и когти. И храни праматери тех, кто посмел при ней обидеть младшую дважды!
На прощание Мири поцеловала в лоб:
- Мы с мамой девочкам пока еще ничего не сказали. Ты сама реши, когда их привести, хорошо?
- Хорошо, сестренка.
Теперь возили на каталке в большой зал с тренажерами. Лориэль тут была не одна, всегда кто-то встречался. Общая терапия, говорят, полезная штука. На ходовой дорожке подвязывали к ремням, они не мешали при движениях и не позволяли упасть. Десять мучительных шагов, которые сделать очень сложно. Особенно с одной рукой, которая плохо слушалась. Травмированную руку на всякий случая подвязывали к шее повыше. Ходить нужно вдвое осторожнее. Получалось у Лориэль неважно. Правая рука плохо слушалась, даже ложку взять не получалось, не то, что крепко держаться за широкий поручень. Лориэль опиралась ладонью и пробовала переставлять ноги. Она уже проходила это, но тогда вживленный имплант набирал силы и с каждым днем получалось все лучше и лучше, а тут на она за неделю не смогла сделать за раз больше трех шагов. Это и больно, и выматывало сильно. Она приспособилась не сразу и попросила поднять левый поручень повыше, теперь каждые три шага можно остановиться, опереться на него и перевести дух.
Когда впервые Лориэль прошла по дорожке все положенные десять шагов, врач кивнула и невозмутимо сказала:
- Хорошо. Теперь в обратную сторону.
Поручни подняли по высоте на обратную дорогу. Пришлось, правда, подождать немого, что-то там у них заклинило в дальней стойке.
Первый раз Лориэль в обратную сторону прошла всего два шага, на больше ее не хватило. От пота весь мех слипся. Вид жуткий. Слишком много пота, раньше такого не было.
- Так тело реагирует на статический гель. Плюс обширные ожоги, - ответила на жалобу профессор Серенга.
Все бы ничего, но от медицинского мыла уже начинало тошнить, хотя говорили, что оно совершенно без запаха. По ночам этот запах раздражал особенно. Лориэль перевели в палату к веселой серой тетушке, у которой не было правой ноги по колено. Хоть от соседки сильно пахло мылом, Лориэль все равно обрадовалась.