— Помню, подбили нашего пилота над оккупированной фашистами территорией, — рассказывала, будучи у нас в полку, Татьяна. — Линию фронта он сумел перетянуть и недалеко от нее сел на вынужденную. Уже к вечеру вызывает меня командир полка, говорит: «Подбит Янюк. Надо лететь, разыскать его». Указал, в каком примерно квадрате он приземлился. «Ты на своем „Поликарпе“ сумеешь там сесть, поможешь парню», — говорит. Ну, когда такое задание, медлить не будешь. Бегу к самолету, а мысли уже в полете. Думаю, как там летчик, может, ранен тяжело. Сумею вывезти его? Вышла намеченным маршрутом к указанному месту. Несколько раз облетела весь квадрат — внизу кустарник, темнеть начало, видимость все хуже. Где же он? Наконец нашла. Обрадовалась, не могу сказать как! Посадила свою машину и бегом к самолету. Янюк — наш летчик — был ранен, наверно, уже и надежду потерял. «Сестричка, сестричка!» — только и повторяет. Перевязала его, помогла добрести до моего По-2. Тороплю его, скорей, мол, а то какой-нибудь случайный «мессершмитт» расстреляет нас, как куропаток, ведь «Поликарп» — это не Ил-2. И накаркала на свою голову. Только поднялись в воздух, откуда ни возьмись — вот он, «мессер»! Принесла нелегкая! Только я к этому времени уже «ученая» была прижалась к земле и давай играть в «прятки». Повела свою машину по-над лесом, над овражками… Удрали благополучно. А крестника моего в госпитале выходили, он вернулся в полк, продолжал воевать…
В октябре 1944 летчица Татьяна Осокина начала службу в нашем 46-м гвардейском авиационном полку ночных бомбардировщиков. К этому времени она выполнила 600 вылетов по спецзаданиям, из них 52 ночью.
В те дни наш полк, находившийся в составе 2-го Белорусского фронта, базировался на территории Польши. Темные осенние ночи были сплошь бессонными для нас. Таня Осокина с самого начала активно включилась в боевую работу.
В первый раз она полетела на боевое задание вместе с Сашей Акимовой, опытным, обстрелянным штурманом. Перелетели линию фронта. Картина ночного неба и земли, где и ночью не засыпала война, а дым пожаров поднимался на высоту полета, поразила Татьяну. Она то и дело обращалась к своему штурману:
— Саша, что это за огненные шары, вот там, впереди?
— Эрликоны. Если долетят до нас, то всем троим не поздоровится — и мне, и тебе, и нашей «ласточке»!
В первую же ночь Осокина выполнила три вылета и сразу встала в строй наравне с другими летчицами эскадрильи, выполняя по пять-семь боевых вылетов в ночь.
В декабре на долю Тани Осокиной и ее штурмана Тони Розовой выпало тяжелое испытание.
…Быстро сгущались зимние сумерки. Кажется, только что начало вечереть, а смотришь — уже совсем темно. Ветер зло завывает, метет поземка.
— Ну и погодка! — кричит сквозь ветер Тоня Розова своей летчице. Сейчас бы на теплую печку забраться и выспаться, да, Танюша?
— Ишь ты, размечталась! Спать на печке после победы будем! — смеется Татьяна и трет варежками озябшие щеки и нос. У самолета, почти полностью готового к ночному вылету, девушки-оружейницы заканчивали подвеску двух «соток» — стокилограммовых бомб.
Последние мгновения на земле. Машина легко оторвалась и легла на заданный курс. Ориентироваться было нетрудно — внизу матово поблескивали рельсы железной дороги. В черноте декабрьской ненастной ночи неправдоподобно ярко вспыхивали трассы оружейного и минометного огня.
— Ого, какой бой идет, ты погляди, Тоня!
— Да, вижу. Здесь крупный железнодорожный узел. Внезапно небо вспыхнуло ярким светом. Девушки не успели понять, что это было — взорвались ли вагоны с боеприпасами или бомба. Самолет сильно подбросило вверх, и он резко пошел к земле, попав в разреженное пространство. Стрелка высотомера падала быстро-быстро. Таня потянула по упора руль на себя, но остановить падение не могла. «Как глупо, — мелькнуло в голове, — как не хочется умирать… Ленька вырастет без меня?»
— Танюша, неужели конец? — донесся сквозь свист и вой ветра голос штурмана.
Татьяна из последних сил сжимала штурвал, делала все возможное, чтобы прекратить падение самолета. У самой земли падение вдруг прекратилось и летчица вновь ощутила свою власть над машиной.
Набрали высоту, вернулись на заданный курс и, перелетев линию фронта, пошли на цель. После пережитого волнения нелегко было вновь собраться, включиться в боевую работу. Отбомбившись, экипаж возвращался на аэродром и снова уходил небесной дорогой на цель. Рейс за рейсом — и так до утра. Об этой ночи напоминает запись в летной книжке: «Пять ночных полетов общей продолжительностью 5 часов 45 минут. Бомбежка объектов противника, сброшено 1000 килограммов бомб. Вызваны два взрыва и очаг пожара».
