Небольшой рыбачий поселок на берегу Азовского моря. Пересыпь. Все разрушено. Несколько маленьких домишек. У дороги, прямо вдоль обрывистого берега, стоят наши фанерные самолетики. На фоне безбрежного моря они кажутся игрушечными. Вдоль поселка и дальше — на запад — грейдерная дорога. По ней день и ночь идут грузовики — к фронту и обратно.
У самой дороги начинается летное поле, а заканчивается оно обрывом к морю. Сильные ветры, дожди…
Первая эскадрилья живет в самом близком к аэродрому домике. Федоровна хозяйка дома, две ее взрослые дочки и семилетний сынишка Василек ютятся на кухоньке, отдав девушкам спальню и залу (так называли здесь лучшую комнату). В этих двух комнатах для летчиц и штурманов оборудовали нары, на которых шуршат набитые камышом матрасы.
Василек смотрит на девушек влюбленными глазами и считает своим долгом провожать их вечером до аэродрома, а утром встречать после полетов. Люся после обеда в столовой собирает на столах оставшийся хлеб и несет его Федоровне.
— Да ты что, дочка, — смущается хозяйка, — у нас: рыба есть! (Ее дочери в рыбацкой бригаде колхоза).
— Рыба рыбой, а хлеб — всему голова, — возражает Люся, — я сама в тридцать третьем испытала, как без хлебушка…
Вслед за Люсей хлеб для Федоровны стала приносить и Тоня Павлова, новый Люсин штурман.
Разлуку с Женей Гламаздиной Люся очень переживала. Слетались, сдружились накрепко. Десять месяцев Клопкова на фронте. Выполнила 280 вылетов. Отмечена уже вторым орденом — Красной Звезды. И вот опять все по новой — снова учить, снова привыкать. Но приказ — закон для солдата…
Трудная осень, а затем зима выпали на нашу долю в Пересыпи. К обычным тяготам военной жизни прибавились погодные: туманы, дожди с ветрами пополам со снегом, всепроникающая промозглая сырость — и летать трудно, а когда не летаешь — на душе скверно. Хочется ежедневно, ежечасно чувствовать свою необходимость фронту. Утомляли и бытовые неурядицы, хоть мы их старались не замечать. А справляться с ними помогали дружба и ничем непобедимое чувство юмора.
Помнится, спали все на матрасах, набитых камышом, а для мягкости на каждый экипаж выдали по одному спальному мешку. В одну из особенно холодных ночей Люся и Тоня, вернувшись с аэродрома — полеты отменили из-за плохой погоды, — решили забраться в спальный мешок вдвоем, чтобы хоть как-то согреться.
«Проснулась я днем, — рассказывала Люся, — и не могу голову повернуть, будто держит кто. Стала будить Тоню.
— Павлик! Проснись, посмотри, за что-то косы мои зацепились, а я руки из мешка никак не вытащу…
— Ой, летчик! (Тоня только так ко мне обращалась). Косы твои к оконному стеклу примерзли… Полежи, а я у Федоровны воды горячей спрошу…
— Ну, что вы все возитесь, — недовольно заворчал кто-то со сна, — спать не даете!
Но когда разобрались, в чем дело, раздался такой дружный смех, что стало вовсе не до сна…»
Надо сказать, что косы, с которыми Люся не решалась расстаться, доставляли ей немало хлопот. Тупую боль в боку Клопкова чувствовала теперь постоянно — не только в полетах, но и на земле. Увидев, как Люся стирает, поставив правую ногу на скамью, и узнав, что ее постоянно донимают боли, Тоня и Женя Гламаздина стали помогать своему летчику. Быстро вымыв коротко стриженные головы, штурманы принимались за Люсины косы…
Осень и зима прошли в напряженной боевой работе. Как только позволяла погода, полк поднимался з воздух. В октябре Люся Клопкова и Тоня Павлова каждую ночь выполняли по нескольку полетов, чаще всего в район поселков Маяк и Аджимушкай.
1 ноября полк получил ответственное задание: массированными ударами с воздуха поддержать высадку десанта в район Керчи. В эту ночь Люся летала с Женей Рудневой.
В 2.15 нанесли первый бомбовый удар по врагу. Вернулись на аэродром. Вооруженцы молниеносно снарядили машину к следующему вылету. В третьем полета самолет цепко ухватили прожекторы. С большим трудом вырвались из вражеских клещей. Скольжением и пикированием Люся увела машину в сторону Азовского моря.
— Ты так пикировала нынче, — сказала на обратном пути Женя, — что я команды с трудом давала…
— Но я тебя отлично слышала, Женечка!
— А знаешь, мне кажется, мы сегодня причастны к большой истории. Высадка десанта — это такое событие! Вот увидишь… Скорее бы утро — узнать, как дела у десантников…
Первый эшелон десантников внезапным ударом ворвался в поселок Эльтиген и закрепился в нем. Но дальнейшее десантирование задержал разыгравшийся шторм. Небольшие подразделения моряков и армейцев оказались на вражеском берегу в тяжелом положении.
Тщетно противник пытался сбросить отчаянных парней в море.
У десантников кончались продукты и боеприпасы, медикаменты. Осколками снарядов разбило рацию и прекратилась связь со своими. А шторм не утихал катера с людьми, с оружием и боеприпасами вновь и вновь вынуждены были возвращаться к своим причалам.
