Сентябрь 1943 года. В полку получена необычная задача — восемь экипажей направляются в район Геленджика, откуда будут летать на Новороссийск. Клопкова и Гламаздина в их числе.
Прилетели в Солнцедар — небольшой поселок на самом берегу моря. В столовой, щедро украшенной резьбой и похожей на сказочный теремок, наших девушек встретили летчики морской авиации. Не обошлось, как это всегда бывало при первых встречах, без ехидных шуток:
— Что это нам «кукурузников» прислали? Чтобы шума больше было? посверкивая глазами в сторону девичьих столов, спрашивал один летчик другого.
— Зачем прислали? — звонко переспросил кто-то из девушек. — Вам в помощь. Говорят, не справляетесь одни…
Парни прикусили языки, а после обеда любезно проводили летчиц до места отдыха.
Наступила первая боевая ночь. Над Новороссийском «ласточек» встретил яростный зенитный обстрел. А в полетах, как всегда вблизи моря, мучили постоянные наши недруги — восходящие и нисходящие потоки.
В столовой вчерашние знакомые встретили отдохнувших девушек приветливо, совсем не так, как вчера. Из их оживленного разговора развеселившиеся летчицы услышали, что девчата взлетают, «что надо», сажают самолеты «впритирочку» и техники в женском полку «правильные»…
— Кажется, нас приняли в морскую семью, — смеясь, сказала Женя.
Первые две ночи командование разрешило выполнить только по одному вылету, а в третью — сделали по два-три вылета и тем вызвали переполох в БАО. Оказалось, здесь по традиции утром за вылет к завтраку вручалась плитка шоколада. Когда на вопрос: «Сколько сделали вылетов?» — очередной экипаж ответил: «Три!», работники БАО заволновались, что у них не хватит шоколада.
Амосова, услышав об этом, подошла к официантке:
— На следующие ночи привозите по одной плитке. Иначе, когда нам дадут «максимум», мы вас разорим…
И разорили бы! Ночь с 15 на 16 сентября — ночь «максимум». Вот что вспоминает Люся Клопкова об одном из вылетов в эту ночь.
«Уже порядком устали. Летим 9-й раз. На этот раз цель — штаб в центре Новороссийска. При подходе видим наш самолет в лапах прожекторов. Его обстреливают со всех сторон, а он, пока не сбросил бомбы, не меняет курса.
— Это экипаж Смирновой, они вылетели перед нами, — сказала Женя.
— Ну, беда! И зенитки, и прожекторы, а мы еще только на подходе, говорю я и даю полностью сектор газа и отжимаю ручку, чтобы быстрее оказаться над целью и ударить по врагу, который держит наших девчат.
— Получайте, паразиты! — Женя сбросила бомбы, и вслед за этим мгновенно мы оказались в лучах прожекторов. В ответ захлопали зенитные снаряды.
Пытаюсь развернуть машину в сторону дома, но тут смолкает мотор, словно захлебнулся. Через мгновение заработал, но чувствую — недодает оборотов. Цилиндр вышел из строя? Из лап прожекторов вырвались, Высота падает.
— Надо спасательные жилеты приготовить! — говорит Женя. Посадка на воду мне совсем не улыбается.
— А может, лучше на неразминированный аэродром сядем? — предлагаю я (об этом аэродроме на Малой земле нам на днях говорила Амосова).
— Ну нет, — решительно возражает Женя, — пусть лучше нас катера выручают!
Летим над водой, так как для полета над гористым берегом нам не хватает высоты. Изредка мигаю бортовыми огнями, с катеров отвечают дружелюбным помигиванием — видят, что самолет летит слишком низко…
И все-таки тянем потихоньку к своему аэродрому. Подлетели. Разворачиваться нет возможности — придется садиться поперек старта, с прямой. И вдруг почти перед самым берегом нисходящим потоком машину бросает чуть не к самой воде, спасительный берег где-то над нами. Неужели в воду? Но чудеса не кончились — в следующий миг нас встряхнуло, подняло и я еле успела дать ногу влево, чтобы не перескочить площадку и не попасть на кустарник… „Ласточка“ остановилась, почти не сделав пробега, и мотор заглох окончательно…
К самолету подошла стройная худенькая девушка.
— Спасибо вам за Машу Смирнову, — негромко сказала она и отошла.
— Кто это? — спросила я.
— Полина Тучина, вооруженец…
Ни есть, ни спать не хотелось — сказались усталость и волнение последнего полета. Люся и Женя поднялись в гору, к колхозному винограднику. Женщины, работавшие там, угостили их виноградом. Отщипывая одну за другой янтарные ягоды, Люся огляделась вокруг — в зеленой подкове берега бухта. Под утренним солнцем вода в ней сверкала голубым перламутром. Утопающий в зелени Геленджик…
— Женя, какая красота!
Когда вернулись с виноградника, никто не спал.
— Девочки, пойдем искупаемся, может, потом спать захочется…
Быстро спустились в маленькую бухточку.
Из воды, только сначала казавшейся холодной, не хотелось выходить. Улеглись под сентябрьским солнцем на песок.
— А знаете, почему нам не спится?
— Почему?
— Да потому, что нет артобстрела!
— Правда, не слышно. Может, фрицы драпанули из Новороссийска?»
Оказалось, действительно — в этот день Новороссийск был освобожден.
