Ники Никорин просматривала анкеты старшекурсников магических университетов Ласурии, коих в стране насчитывалось три: на севере – Узаморский магико‑инженерный, выпускающий в основном артефакторов и розыскников; на юге, почти у границы с Крей‑Лималлем, – Псарсосский университет боевой и погодной магии; и располагающийся в крупном портовом городе Вейерфоне Университет общей магии, который лично курировал архимагистр. В столице же магических учебных заведений не было по простой причине: студенты‑маги отличались той же непредсказуемостью, что и шторма, налетавшие на побережье со стороны Гаракена безо всякой логики. Но если со штормами магистратские маги вполне справлялись, то с последствиями некоторых семинаров и практических занятий иногда не мог справиться и сам архимагистр. Поэтому лет триста назад местный университет перевели в Вейерфон, а здание отдали Высшей целительской школе и находящейся под ее патронажем Народной больнице, ныне носящей имя королевы Рейвин – почившей супруги Редьярда Третьего.
Университетская администрация пересылала подробные анкеты всех студентов старше третьего курса архимагистру, и он собственноручно выбирал тех одаренных счастливчиков, которые по окончании обучения получали приглашения в адептуру по самым перспективным направлениям. Не удостоившиеся этой чести распределялись среди остальных ласурских магических орденов.
«Означенный студент Попус, – посмеиваясь, читала Ники, – за время обучения проявил упертость животного, которое является ее символом, несгибаемость характера и известную долю мужества. Так, например, когда его однокурсник случайно вызвал демона, а тот принялся гоняться за студентками с совершенно определенными намерениями, студент Попус заманил демона в нарисованную им пентаграмму и перечислял ему все пункты университетских правил, кои тот нарушил, а также статьи Магического, Гражданского и Административного кодексов с приведением примеров из Арбитражной практики Высшего магического ковена до тех пор, покуда демон не самоубился методом развеивания, предварительно поклявшись более никогда не переступать порога заведения, где – записано со слов очевидцев – «обитают такие страшные зануды!».
Бросив анкету на стол, архимагистр сладко потянулась. Картины гоняющегося за девушками с «совершенно определенными намерениями» демона вызывали истому и крамольные мысли идентифицировать и вызвать негодника на ковер у камина, после чего наказать его соответствующим образом! Однако Ники слишком хорошо знала цену подобным увеселениям и потому лишь грустно вздохнула. Ее внимание привлек мерцающий контур портала на полу. Спустя мгновение в нем стоял Бруттобрут, ее бессменный помощник – личный секретарь и юрист, доверенное лицо и управляющий Золотой башни в одном лице.
– Моя госпожа, – почтительно склонился он, будто видел ее за сегодня в первый, а не в пятьдесят третий раз, – аудиенции просит магистр Остин Фофин…
– Не продолжай, – подняла ладонь архимагистр, – я знаю Остина. Высококлассный артефактор! Неужели его ищейки раскопали нечто интересное?
– Он не сказал, госпожа.
Гном смотрел на нее как на божество. Впрочем, для маленького даже по меркам подгорного народа управляющего она – стройная, фигуристая, с ярко‑белыми стрижеными волосами и глазами цвета льда – и была божеством.
– Приглашай, Брут. Сделаешь морсу с капелькой вишневой настойки и с баблио?
– Конечно!
Бруттобрут снова с достоинством поклонился и исчез. Его сменил высокий маг, ради посещения Золотой башни надевший парадную фиолетовую мантию магистра и смешную круглую шапочку, которую присыпало снегом.
Ники привстала, приветствуя его, и приглашающим жестом указала на кресло напротив.
– Архимагистр Никорин, – с явным уважением поклонился мэтр Фофин, – я рад встрече!
– И я рада, Остин! – низким волнующим голосом приветствовала она. Ники знала, как расположить к себе собеседника! – Выпейте со мной морсу и поведайте, что же такое интересное, такое необычное и безотлагательное привело вас ко мне, заставив покинуть обожаемый магазинчик древностей?
Присев, артефактор первым делом извлек из кармашка мантии любимые очки и нацепил их на нос, после чего принялся с вниманием разглядывать принесенный Бруттобрутом поднос с угощением.
– Благодарю, Брут, – архимагистр кивком отпустила гнома. – Ну же, Остин, смелее! Я не отравлю!
– Что вы, Ники! – смутился тот. – И в мыслях не было!
И замолчал.
Архимагистр, помешивая морс серебряной ложечкой, увенчанной драконьей головой, ждала.
Сделав первый глоток, мэтр Фофин аккуратно вернул чашку на блюдце.
