Волшебница заложила руки за голову. Тонкие рукава туники спали на плечи, обнажив нежную кожу.
– Ты свободен? – поинтересовалась она и, спохватившись, добавила: – Добрых улыбок и теплых объятий Твоей Светлости!
Мгла рассеялась, открывая герцога рю Вилля, сидящего в своем кабинете и заглядывающего в настольное магическое зеркало.
– Для тебя я всегда свободен, дорогая, – плотоядно улыбнулся старый пират, – ты же знаешь!
Архимагистр фыркнула.
– Прошло время, когда мне нужна была эта свобода, Трой!
– Я надеюсь на лучшее, – мечтательно произнес герцог. – Какие были времена, Ники! Помнишь стол в королевском кабинете?
– Он был жесткий!
Рю Вилль сделал вид, что обижен, и спросил, насупившись:
– Отвечай, по какому делу ты потревожила такого занятого человека, как я?
– Полагаюсь на твою феноменальную память, – волшебница подалась вперед. – Скажи мне, кто это: высокий, загорелый, с короткими черными волосами и повадками одновременно аристократа и убийцы, носит именное оружие и недавно вернулся из Драгобужья?
Троян, напротив, откинулся назад, в задумчивости поправил зеркало.
– Зачем тебе это, Ники? – спросил он. – И не вздумай мне лгать!
– С ним путешествовала девочка, которая меня заинтересовала. Выпускница Грапатукского магического университета. У меня на нее большие планы, и я хочу знать, в каких она отношениях с…
Ники посмотрела на рю Вилля очень выжидающе!
– Граф Ягорай рю Воронн, сын герцога Атрона Рю Воронна, нынешнего Первого посла в Крее.
– Чем он занимается?
– Тебе нужна официальная версия или неофициальная? – прищурился Троян. – Напомню, неофициальная подразумевает сохранение тайны под угрозой смерти.
– Обе, – ослепительно улыбнулась Никорин.
– По официальной он завязан с преступным миром гномов, который носит название «кварта». Занимается контрабандой, выполняет поручения бонз, то есть руководителей, иногда – достаточно опасные.
– Интересный парнишка вырос у Первого посла, – протянула Ники. – Воевал?
– В полку его высочества Аркея в звании лейтенанта. Оружием его награждал лично король за прикрытие отступления наших частей через реку Вивицы у Крейской границы.
– А дальше? – глаза Ники горели как сапфиры, сквозь которые отсвечивали языки пламени.
– Неофициально рю Воронн тайный агент его величества на территории Драгобужья.
Никорин совершенно неприлично присвистнула.
– Я балдею от твоего свиста, Ники! – Троян сцепил пальцы, украшенные массивными перстнями. – Из тебя вышел бы отличный юнга!
– Когда ты забрасываешь меня комплиментами, это означает, что разговор поддерживать не намерен, – хмыкнула волшебница. – Ягорай вернулся недавно, ты уже успел обсудить с ним его путешествие?
Герцог отрицательно покачал головой. Серьга, усыпанная радужниками, вспыхнула многочисленными искорками.
– Я бы хотела поприсутствовать, – мурлыкнула Ники.
– Я бы хотел знать, в чем причина? – в тон ей ответил Троян.
С минуту они мерили друг друга взглядами, отмечая прелесть противостояния с равным по силе противником. Архимагистр сдалась первой, точнее… сделала вид.
– Сейчас зайду к тебе, – пожала она плечами, – только переоденусь.
– Зачем? – заинтересовался рю Вилль. – Приходи как есть…
– Будем вспоминать о столах и кушетках? – понимающе улыбнулась Ники. – Нет уж! Разговор нам предстоит серьезный!
– Ах вот как! – пробормотал герцог. – Тогда я жду и ни о чем не вспоминаю!
– Ты – золото! – серьезно сказала архимагистр. – Скоро буду!
Ладонью развеяла туманную мглу, оставшись в одиночестве, постучала тонкими пальцами по столу, насвистывая известную матросскую песенку и чему‑то улыбаясь. А затем решительно встала и направилась в гардеробную.
* * *
Вечером, после экскурсии по столице Ягорай забрал Вителью и компанию к себе. Зная, что попавшая в незнакомый город волшебница теперь под его, Яго, защитой, он первую ночь спал как младенец. Да, он отдавал себе отчет в том, что Вита – пока – не принадлежит ему и вольна жить своей жизнью, но ревностное собственничество – дремучее яростное чувство, знакомое всем мужчинам, – уже проросло корнями в душе. Стоило рю Воронну вспомнить, как она выгибалась в его руках, и представить рядом с ней кого‑то еще, как разум застилала ярость, пугавшая его самого. Пожалуй, такое с ним случилось впервые, поскольку женщинами Ягорай предпочитал пользоваться, не допуская сердечной близости и откровенных разговоров.
Но проснувшись ранним утром, он не смог заснуть. Мысль, что любимая находится совсем рядом, скручивала волю в жгут, вызывала физически ощутимую тоску в жаждавших прикосновений ладонях, и не только в них! В результате рю Воронн сбежал из дома, оставив Вите записку, что уходит по делам. Мучаясь от неразделенных чувств и одновременно посмеиваясь над самим собой, он решил временно пожить у своего друга и однополчанина – оборотня Лихая Торхаша Красное Лихо.
