Мысли Тессы на миг прилипли к телефону — почему именно, она так и не сумела постичь, Крис же еще глубже уселся в кресло.
— Тот, который взял Лиама на работу? — уточнила она.
— Да. Как ты догадываешься, упертый традиционалист. Напрочь лишен оригинальности. С такого станется взять на работу какого-то там Синклера-Студемайра.
Тесса принялась нашаривать в сумке листы бумаги — материалы к защите.
— Жаль, что они решили так его поощрить, — продолжал Крис. — Он из тех, кто ровно в пять уходит с работы. Будем надеяться, что в Брейзноузе его перевоспитают.
Последняя фраза странным образом отдалась у Тессы в ушах; одновременно она вытащила из портфеля сразу несколько листков бумаги, причем перед глазами у нее оказался не реферат диссертации, который она подготовила еще в начале недели, а распечатка поддельного рекомендательного письма. Она расправила его — самые незаслуженные оскорбления тут же всплыли в памяти, пока глаз блуждал по всем этим «она хорошо проявила себя на семинаре… на весенних экзаменах, известных как переходные, получила оценки выше среднего… малообещающее начало… в первый год обучения мы встречались с ней чаще, чем я обычно встречаюсь со студентами… склонность вступать в дискуссии…». Тут у Криса завибрировал телефон. Крис подался вперед, чтобы его угомонить. «За три года моей консультативной работы и поощрения она значительно повысила уровень профессиональной этики».
— Крис, я сегодня получила очень странное письмо, — сказала Тесса, продолжая буравить взглядом последнюю фразу. Помолчала, прочитала ее еще раз: «повысила уровень профессиональной этики».
— Письмо? — услышала она.
По щекам и шее разлился жар. Слишком уж удачно сымитирован в письме голос Криса. Тело ее опустилось, точнее, рухнуло в кресло. Между словами и человеком не наблюдалось соответствия — увещевающие глаза и ободряющая полуулыбка, нервический смех, который ей иногда казался неестественным, да, и даже несколько неуместным, — но о ее карьере он всегда высказывался исключительно с энтузиазмом. Античная литература была зоной их интеллектуального соприкосновения, точкой на графике, где сходились прямые их жизней, местом, где она неустанно восхищалась его научными способностями, а он неустанно пестовал ее таланты. Но пока Тесса в очередной раз выкладывала все свидетельства перед воображаемым жюри присяжных — Крис ведь знает о полученной ею стипендии О’Нила, и о докладе про Дафну и Аполлона, и о лучшем результате на переходных экзаменах, так зачем ему об этом умалчивать? Она принялась излагать все эти свидетельства, необходимые для верного толкования рассматриваемого документа — автор ну очень небрежно ознакомился с ее резюме, — смысл отсутствия этих подробностей, в сочетании с просчитанным вниманием к тому, что можно считать юридическим или этическим минимумом признанных достижений (оценки «выше среднего» на переходном экзамене), внезапно поразил ее тем, что ведь это типичная для Криса щепетильность. Суть состояла в следующем: если бы Кристофер Эклс надумал написать рекомендательное письмо, нацеленное на то, чтобы зарубить на корню ее карьеру, он включил бы в него именно такой подтекст — вплоть до снисходительной и такой маскулинной «склонности вступать в дискуссии», оценки ее профессиональной этики и утверждения, что в первый год обучения они встречались чаще обычного (это он может доказать с помощью чеков или выписок с кредитной карты об оплате счетов в отеле «Олд-Бэнк», где он бронировал им столик каждую неделю, даже если она не успевала закончить главу и не просила ничего отрецензировать), и до этих несчастных слипшихся «н» и «д» в слове «рекомендательное»: «гарамон».
— Тесса! — окликнул ее Крис. — Что-то не так?
Она посмотрела в его тревожно скривившееся лицо, потом быстро опустила глаза. Кожу головы покалывало, мысли неслись вскачь в поисках правдоподобного ответа.
— Налить тебе воды? — спросил он, поспешно вставая.
Тесса кивнула, Крис поспешил к небольшому холодильнику в дальнем, погруженном в тень уголке кабинета. Наполнил из графина чашечку — Тесса уже знала, что в воду наструган огурец. Сколько она всего знала об этом человеке! Крис снова пересек кабинет, вручил ей прохладный сосуд.
— Все в порядке, — выдавила она, пригубив огуречной воды.
— По твоему виду не скажешь, — возразил он. — Случилось что-то серьезное?
Тут все молекулы в кабинете будто задвигались, перестроились. Тесса поставила чашку на стопку бумаг рядом с телефоном Криса, встала, прижала пальцы к виску, с другой руки безвольно свисало письмо. Тесса протянула его Крису:
— Ты вот это мне написал в качестве рекомендации?
Крис углубился в чтение. В голове у нее постепенно складывался целостный нарратив.
— И поэтому никто не хочет брать меня на работу? — добавила она.
