Настал октябрь, шла первая его неделя, и Тесса, пользуясь теплой погодой, читала снаружи, под аркадой, поджидая, когда явится на назначенную встречу Лукреция. Тесса, как исполняющая обязанности заведующей кафедрой античной литературы в Вестфалинге, старалась побольше времени уделять студентам. После начала семестра она успешно сумела отбрыкаться от участия в работе комитета, преподавательской склоки на тему, кто кому чего должен, заполнения финансовых ведомостей, приглашения на кларет с двумя дряхлыми профессорами и от кучи других попыток использовать не по назначению ее время и внимание. Лето она провела в Италии, участвуя в крайне значимых раскопках, и в результате приобрела достаточный вес, чтобы, когда электронные письма и приглашения, падавшие в ее университетский ящик, оставались без ответа, никто не слал ей новых писем и не жаловался ее временному начальнику Эдмонду Мартези. «Оксфорд юниверсити пресс» не приняло к изданию ее монографию, расстроив ее, пусть и ненадолго, зато повсюду ходили слухи, что она сумела подтвердить — совокупностью археологических, остеологических и филологических данных, — что подлинным автором корпуса стихов, приписываемых Марию, является его жена Сульпиция. Ходили слухи, что Тесса сумеет в ближайшее время доказать, что Сульпиция Мария и есть та Сульпиция, что упомянута в двух эпиграммах Марциала: женщина, страдавшая остеомиелитом и пережившая хирургическую ампутацию, изгнанная из круга состоятельных римлян, отвергнутая мужем Каленом, что привело ее на Изола-Сакра, где она писала стихи под именем нового мужа.
Тесса надеялась, что характерный хлопок калитки, а потом шаги со стороны домика портера возвещают о появлении Лукреции — в конце концов, уже пять минут двенадцатого. Добро пожаловать в Италию, скажет она — и тут Лукреция действительно вышла на нестерпимый солнечный свет и зашагала, огибая двор, к Седьмой лестнице: туда ее, по всей видимости, направил Макс. Туфли на платформе громко стучали по камням; Тессу удивило, что на Лукреции скромное черное платье, а не пастельное многоцветие, к которому Тесса привыкла. Она наблюдала из-под аркады, так пока и не поняв, заметила ее Лукреция или нет.
Несколько месяцев Тесса пыталась связаться с Лукрецией и принести ей свои извинения, но безрезультатно. Эд Трелони согласился взять Лукрецию обратно в штат на раскопки Изола-Сакра, однако она и ему ответила полным игнором. В сентябре Тесса полезла в «Гугл» узнать, не работает ли Лукреция в другой археологической экспедиции, но отыскала лишь объявление в итальянском таблоиде: Лукреция сочетается браком с неким Альберто Джарделло. Тесса сунула работу Флоренс в сумку и выползла на свет поприветствовать подругу.
— Лукреция! — позвала она.
Лукреция остановилась, заметила ее, подняла солнечные очки над лоб, зашагала навстречу. Поцеловала Тессу в обе щеки, потом они обнялись.
— Dio mio, — сказала Лукреция. — Какой ты стала красавицей. Как загорела!
Тесса улыбнулась. Не хотелось вдаваться в рассказы о том, где именно она так загорела; поди пойми заранее, догадалась ли Лукреция и не окажется ли эта тема неприятной.
— Идем, — сказала Тесса. — Давай внутри поговорим. Спасибо, что согласилась на встречу.
— Ну, я всяко в Оксфорде, — ответила Лукреция, следуя за ней к Седьмой лестнице. — Как я могла отказаться? Хотелось повидаться с тобой прямо здесь, тебя же повысили, да?
— Типа того. — Тесса завела Лукрецию в бывший кабинет Криса. Ей очень не хотелось сюда перебираться, однако докторантке, с которой она раньше делила кабинет, нужно было побольше места. — Назначение временное, создан комитет по поиску нового заведующего — я, кстати, в него вхожу.
А еще она являлась основным кандидатом на эту должность, но об этом решила промолчать. Распахнула дверь — свет вливался в стрельчатые окна, раскрытые настежь. Свежий ветер сдувал затхлый запах диванной кожи, шевелил странички студенческих работ, придавленных к столу гладким мраморным пресс-папье.
— Ах, — сказала Лукреция, останавливаясь на пороге. — Идеально. Как раз то, что тебе нужно.
Тесса уселась на монументальный письменный стол, где и лежали все эти работы, лицом к кабинету; Лукреция вошла, продолжая стрелять глазами.
— Я тут себя чувствую на пару десятков лет старше, — призналась Тесса.
— На пару десятков лет мудрее, — поправила ее Лукреция, стуча каблуками по старым половицам. Выглянула в окно, рассмотрела университетский садик, потом обошла стол, на котором сидела Тесса и стояла статуэтка.
— Бернини, какая прелесть. — Лукреция провела рукой по мрамору. — Я видела твою статью о Дафне в «Клэссикал джорнал».
— А я видела объявление в «Джиорно». Прими мои поздравления.
— Спасибо, — откликнулась Лукреция, и лицо ее просияло от счастья — по крайней мере, так Тессе показалось.
В первый момент Тессу это расстроило. Расстроило довольство Лукреции — такое непререкаемое и приземленное. Лукреция прошлась вдоль книжных полок, которые Тесса пока не заполнила полностью, потом села на диван, сложила руки на коленях. Довольно любезничать.
