Крис приготовился, что на втором километре по шоссе увидит поврежденное ограждение. Подумал: там, наверное, должны валяться ошметки протекторов, обломки ходовой от кучи машин, осколки разбитых фар — но сам он вроде как ни разу там этого не видел. Всегда проскакивал мимо на большой скорости. Сердце застучало быстрее, нога невольно приподнялась над педалью, «фиат» замедлил ход. Крис превратился в этакую собачку Павлова. Перестроился в правую полосу, увидел вдали рекламный щит — он был близко к месту аварии, — а под ним людей. Людей в жилетах, которые ему казались светло-серыми, но он знал, что это светоотражающие жилеты. Неоновые — так про них однажды сказала Диана. От νέος — «новый». Они чинили ограждение. Поврежденную секцию сняли — он видел, что она лежит на обочине, прямо за ними, на солнце, точно убитое животное, никому не интересное, а рядом лежала новая секция, которую они собирались устанавливать. Один из рабочих поднял на Криса глаза — он сильно сбросил скорость, — и Крису показалось, что на миг взгляды их встретились, хотя он и не мог сказать наверняка, что рабочий вообще его видит; тут он нажал на газ и умчался прочь. Ну вот, пропала важная для него точка отсчета по пути из Хэмпшира в Оксфорд. С другой стороны, это, пожалуй, хороший знак — что все починили. Тем не менее Крис был внутренне против, испытывал какую-то дурацкую досаду. Все так поступают. Пытаются сделать вид, что ничего не случилось.
До дому Крис доехал в самом начале второго. Сложил вещи в кожаную сумку — дорогой подарок от Дианы — так, чтобы одежды хватило на четыре дня, добавил всякие бумажки, которыми долго пренебрегал, — в основном заявки на дипломные работы, которые должен был подписать, чтобы на них выделили деньги. Бросил туда же бутылку своего любимого торфянистого виски. Больше ему, в принципе, ничего особо не было нужно. Ноутбук есть, зубная щетка тоже, плюс зарядники и телефон. Нужно, правда, зайти в колледж за Бейнеке, ну и нормально, кафе «Нерон» ведь совсем рядом.
Крис пошел пешком, и его вдруг страшно начало смущать то, как мало он знает про отношения Тессы с Марием. Если они нашли нечто такое, что заслуживает финансирования, заявку подавать должен обязательно он — у Тессы пока даже степени нет. Более того, работать придется совместно с Эдом Трелони. Тут Крису вдруг показалось, что, хотя он и принял решение больше не нарушать личных границ Тессы и не лазать в ее почту, вряд ли будет таким уж серьезным прегрешением, если он выяснит, что именно там случилось в Италии. Он зашел в «Дебенэм» купить оберточной бумаги. Нашлась отличная — плотная алая и бордовая, для него сероватая, с тиснеными полосками цвета жженой умбры, который он очень любил. Хотя, возможно, она предпочитает какой-то другой цвет — в каком там платье она пришла в прошлом году на бал классиков? Говорила, в зеленом. Возможно, в неоновом.
— Помочь вам? — обратилась к нему молоденькая продавщица. Волосы выкрашены в очень светлый цвет (так ему показалось), губы намазаны блеском.
— Пожалуй, да. Я частично дальтоник, а мне нужна бумага красивого, сочного зеленого цвета.
— А, — сказала она, — ну вот есть симпатичная светло-зеленая, с розовыми крапинками, они ее очень оживляют. — Кончики ее пальцев легли на серый рулон с едва заметными точками более светлого серого. — А эта чисто зеленого цвета, потемнее, почти синяя. Кажется, правильно это называется «нильский зеленый». — Кончики пальцев легли на другой серый рулон.
Крис вздохнул.
— А какая вам больше нравится? — спросил он.
— Светло-зеленая очень симпатичная. Крапинки такие веселые. Если бы мне дарили, я бы обрадовалась.
— Отлично, — сказал Крис. — Вот «нильскую» и возьму.
Крис всегда любил заворачивать подарки. У него хорошо получалось просчитать длину и конфигурацию, он мог безошибочно прикинуть, сколько отрезать, чтобы подарок аккуратно уместился, сколько добавить на загиб по углам. Он ловко орудовал ножницами, у него получались безупречно прямые линии; иногда даже не приходилось выравнивать срез по краю рулона. Видимо, в нем жили многие поколения пастухов, Эклсов, которые работали руками, состригали руно с саутдаунских овец, — а стричь их очень сложно, потому что шерстью они обрастают до самых глаз. Морды им нужно обстригать аккуратно, приловчившись. Крис завернул Бейнеке в якобы зеленую бумагу, по минимуму используя скотч — занимался он этим за своим письменным столом в Вестфалинге и закончил к четверти третьего. На этом дела у него иссякли, нервы опять начали шалить. Нужно собрать как можно больше сведений. Он решил позвонить Эду.
Тот ответил на третьем гудке.
— Крис, старина, как жизнь? — спросил он обычным своим скрипучим голосом.
— Все хорошо, Эд. Я тебя ни от чего не отрываю?
— Ни от чего особо важного, — ответил Эд.
— Вот и отлично. — Крис рассмеялся и после еще нескольких любезностей перешел к делу: — Итак, Марий.
На том конце повисла пауза — Крис не знал, как ее трактовать. — Кто? — наконец откликнулся Трелони.
— Захоронение в Остии, — пояснил Крис, пытаясь понять, специально ли его водят за нос.
