— У тебя, вижу, загар, — произнес он с деланой жизнерадостностью.
— Это вопрос или утверждение?
— В принципе, и то, и другое. Нет, утверждение. Провела последние недели во Флориде?
— Нет, — ответила она слегка запальчиво. — Ну а ты чем занимался?
Итак, она не стала лгать. Зато сменила тему, избегая расспросов. Гудела эспрессо-машина, гул распространялся по всему небольшому залу. Крис подался вперед, поставил локоть на стол, чтобы Тесса лучше слышала.
— Да чем обычно. Рецензии, поиски финансирования, подготовка к лекциям, увиливание от работы в библиотечном комитете — если честно, сделать дело было бы проще, чем увиливать. — Улыбки не последовало. — Еще забрал мать домой из хосписа.
Внешне Тесса никак не отреагировала на эту новость.
— В Хэмпшир? — спросила она. — И живешь с ней?
Он кивнул:
— Ей совсем недолго осталось.
— Сочувствую, Крис, — произнесла Тесса холодно.
Крис почувствовал: эта новость — оружие в его руках. Но пользоваться им не стоит: Тесса сразу раскусит его задумку.
— Почему ты тогда не с ней? — спросила она.
— После нашего разговора вернусь обратно. Приехал за вещами. Сейчас там медбрат из хосписа.
Тесса кивнула. Постучала пальцем по чашке. Он пытался угадать, о чем она думает, что прямо сейчас творится у нее в голове. Сострадает? Она вообще умеет сострадать?
— То есть ты по-прежнему на меня сердишься, — решился произнести он.
— Разумеется, — ответила Тесса. Голос у нее слегка дрогнул, что показалось Крису ужасно трогательным — сквозь ярость прорывалась грусть. Посторонний наблюдатель, наверное, счел бы их разговор сценой ревности.
— Слушай, я просто думал, что тебе нужен еще год для работы над диссертацией, но я ошибся. Скорее я даже затянул твою подготовку. Но вижу, что тебя можно отпускать в самостоятельную жизнь, — сказал Крис.
Тесса кивнула:
— А знаешь, ты прав. Слишком уж я дала волю своим амбициям.
— Амбиции дело хорошее, — заметил Крис.
— Слушай, я понимаю, о чем ты. Будучи одержима какой-то Макиавеллиевой алчностью, я считала, что, получив в Оксфорде степень, смогу стать преподавателем с благословения своего научного руководителя.
— Точно, — сказал Крис. — Я это заслужил.
— Если я просто, по присущей мне склонности, вступаю в дискуссии, ты так и скажи.
— Тесса.
— Что?
Крис ничего не ответил. Он хотел рассказать, сколько труда приложил, чтобы «Оксфорд юниверсити пресс» опубликовало ее монографию, но теперь знал, что лучше оставить ее в неведении.
— В своем роде это было даже занятно, — сказала она. — Прочитать, что ты на самом деле думаешь про меня и мою работу.
— Тесса, я на самом деле совсем не так оцениваю твою работу.
— Да что ты говоришь? — вскинулась она. — А я вот совсем запуталась, где правда, а где ложь. Когда живешь в постоянном страхе с чем-то не справиться, а потом слышишь подтверждение своих страхов из уст собственного наставника, это в своем роде облегчение. Какая-никакая ясность.
— Ну прошу тебя, не изображай жертву.
— Не изображаю. Я, блин, и есть жертва.
— Не бей лежачего, — ответил он. — Слушай, я не собираюсь оправдывать свой поступок. Но прими во внимание контекст. Я очень хочу, чтобы ты преуспела в профессии, и по ходу всего нашего знакомства я пытался этому содействовать, не так ли? Да, не все мои поступки одинаково заслуживают уважения, но твоей работой я руководил честно, разве нет? Я много лет восхищался твоими трудами. И узнал от тебя о классической литературе не меньше, чем ты от меня.
— Крис, мы разве об этом говорим? О деловых отношениях?
Крис помолчал, причем поначалу искренне недоумевая, о чем речь.
— Ты имеешь в виду природу моего восхищения.
— Да, — ответила Тесса. Она поигрывала кожаным ремешком сумки.
Крис внезапно смутился, сник от ее взгляда. Разумеется, она все знает и всегда знала. Чего он не предполагал — что она выскажет это напрямик. Да, отчасти ему хотелось, чтобы она все увидела, но признаться ей здесь, сейчас будет таким дурновкусием…
— Тесса… — начал он и умолк.
Она ждала. Нет, прямо сейчас он не мог ей открыться. Пока отношения не наладятся. Пусть она все знает, но сам он ей об этом скажет не здесь и не так.
— Крис… — произнесла она с досадой.
— Тесса, этого больше не повторится. В этом году можешь сама отправить все письма. Я готов играть в открытую. Покажу тебе все, что ты захочешь видеть. Только останься в Вестфалинге, поработай со мной над Марием. Это будет твой личный проект…
— Марий? — повторила Тесса. — А кто-то здесь говорит о Марии?
Крису было больно сознавать, что она скрывает правду, которую придется выманивать хитростью. Какой же настороженной она стала.
— Тесса, — сказал он. — Что, правда? — И подтолкнул к ней поближе упакованный подарок.
Она посмотрела на книгу будто на раздавленную рептилию, потом — озадаченно, настороженно — подняла глаза на Криса.
— Кто-то здесь говорит о Марии?
Марий, подумал он. Матримониарий. Мои матримониальные намерения.
— О нем говорил Эд Трелони, который руководит раскопками на Изола-Сакра.
Глаза у Тессы расширились, она поставила на пол обе стопы, хотя до того сидела нога на ногу. Не выйдет из нее хорошего игрока в покер.
