– За те деньги, которые я плачу твоему хозяину, мой слуга останется при мне, – он кивнул на топор. – Убери.
Привратник с недовольным видом отошел в сторону, и Ханно переступил порог таверны. Анас и Али последовали за ним.
Посетители почти не обращали на них внимания, если не считать пары враждебных взглядов, адресованных Анасу. В такие места обычно приходят для того, чтобы остаться незамеченными, но Али невольно таращился во все глаза. Он никогда не был в таверне, никогда не проводил время в кругу огнепоклонников. Дэвов редко допускали до службы в Королевской гвардии, а те немногие, кого допускали, не порывались заводить дружбу с Кахтани-младшим.
Он отскочил от пьянчужки, который, дымно всхрапнув, свалился с оттоманки. Его внимание привлек женский смех, и, оглянувшись, Али увидел троицу девушек, которые трещали на дивастийском. Зеркальная поверхность их столика была завалена латунными шахматными фигурами, полупустыми кубками и блестящими монетами. Али не понимал их разговора, потому что так и не удосужился выучить дивастийский, но девушки были одна прекраснее другой. Их черные глаза искрились, когда они смеялись. Они были одеты в расшитые блузы с глубоким вырезом, туго обтягивающие бюст, а их тонкие золотые талии были обмотаны цепями с драгоценными камнями.
Потеряв всякую силу воли, Али не мог отвести глаз. Он никогда в жизни не видел взрослую Дэву с оголенным телом и не мог поверить, что они могут так выставлять себя напоказ, как эта троица. Дэвы были самым консервативным из племен, и их женщины с головой заворачивались в покрывала, выходя за порог дома, а многие, особенно дочери из знатных семей, наотрез отказывались разговаривать с чужестранцами.
Эти явно были не из их числа. Заметив Али, одна Дэва выпрямилась, нахально встретилась с ним взглядом и дерзко улыбнулась.
– Эй, малыш, тебе нравится? – спросила она на джиннском с акцентом. Она облизнулась, отчего у него замерло сердце, и кивнула на золотой воротник вокруг его шеи. – Кажется, я тебе по карману.
Анас встал между ними.
– Опусти глаза, брат, – упрекнул он беззлобно.
Али смутился и отвернулся. Ханно прыснул, а Али не смел поднять взгляд, пока их не привели в отдельный кабинет. Там обстановка была приличнее, чем в таверне. Пол устилали ковры с искусными изображениями фруктовых деревьев и танцовщиц, а под потолком висели хрустальные люстры.
Ханно усадил Али на одну из плюшевых подушек, разложенных вдоль стены.
– Держи язык за зубами, – предупредил он, устраиваясь рядом. – У меня много времени ушло, чтобы организовать эту встречу.
Анас остался стоять, покорно склонив голову, что было совсем на него не похоже.
Толстая войлочная штора посередине стены отдернулась, и за ней открылся длинный темный коридор, на выходе из которого стоял Дэв в алом плаще.
Ханно просиял.
– Привествую, сахиб! – пробасил он с агниваншийским акцентом. – Ты, должно быть, Тюран. Да будет гореть твой огонь вечно.
Тюран не улыбнулся и не благословил его в ответ.
– Ты опоздал.
Лицедей вопросительно выгнул брови.
– А торговля детьми нынче придерживается точного графика?
Али вздрогнул и хотел вмешаться, но Анас перехватил его взгляд и легонько покачал головой. Али промолчал.
Тюран с недовольным видом скрестил руки.
– Я могу найти и другого покупателя, если у тебя проснулась совесть.
– Что, и разочаровать мою супругу? – Ханно покачал головой. – Исключено. Она уже поставила мебель в детской.
Тюран перевел взгляд на Али.
– Кто это с тобой?
– Друзья, – объяснил Ханно и хлопнул по сабле у себя за поясом. – Или ты думал, что я буду разгуливать по сектору Дэвов с такими сумасшедшими деньжищами, какие ты просишь, и не возьму с собой охрану?
Тюран не сводил с Али ледяного взгляда. Тот был ни жив ни мертв. Что может быть хуже, думал Али, чем принцу аль-Кахтани быть узнанным в таверне Дэвов, где полно пьяниц с преступным прошлым и настоящим?
Впервые заговорил Анас.
– Он тянет время, хозяин, – сказал он. – Возможно, он уже продал мальчишку.
– А ты молчи, шафит, – процедил Тюран. – Тебе никто слова не давал.
– Довольно, – вмешался Ханно. – Но в самом деле, друг, при тебе мальчик или нет? Сам жаловался на мое опоздание, а теперь тратишь время, любуясь моим спутником.
Сверкнув глазами, Тюран скрылся за войлочной шторой.
Ханно закатил глаза.
– А потом Дэвы удивляются, почему их никто не любит.
Из-за шторы посыпалась гневная тирада на дивастийском, и в кабинет втолкнули маленькую чумазую девочку с большим медным подносом. Она, как и Анас, была похожа на человека. У нее была тусклая кожа, и одета она была в льняное платьице, совершенно неуместное для ночной температуры. Ее волосы были обриты, да так грубо, что на голом скальпе кое-где виднелись царапины. Глядя в пол, она подошла, ступая босыми ногами, и беззвучно поставила перед ними поднос с двумя чашками горячего абрикосового ликера. На вид ей было не больше десяти.
Али заметил синяки на запястьях девочки в то же время, что и Ханно, но лицедей вскочил на ноги первым.
– Я убью его, – прошипел он.
Девочка попятилась, но к ней подоспел Анас.
