Латунный город полностью

– Ребенок… Часто такое происходит?

Анас горько вздохнул.

– Слишком часто. Среди шафитов рождаемость всегда была более высокой, чем среди чистой крови: подарок и проклятие от наших предков по человеческой линии, – он жестом обвел рассыпанные по полу сокровища. – Это доходное предприятие, ему уже не первый век. Таких детей, как этот мальчик, в Дэвабаде, наверное, тысячи. Их воспитывают как чистокровных, и они понятия не имеют о своих корнях.

– Но шафиты, их родители… почему они не могут пожаловаться королю?

– Пожаловаться королю? – повторил за ним Ханно с сардонической интонацией. – Господи, ты что, впервые в жизни вышел за ворота родительского особняка, мальчик? Шафиты не жалуются королям. Они приходят к нам – только мы можем им помочь.

Али отвел взгляд.

– Я не знал.

– Вспомни про этот день, когда в следующий раз начнешь допрашивать меня о «Танзиме», – добавил Анас таким ледяным тоном, какого Али никогда от него не слышал. – Мы делаем все, что в наших силах, чтобы защитить свой народ.

Ханно вдруг нахмурился. Он посмотрел на деньги на полу, взял поудобнее спящего ребенка и поднялся с места.

– Что-то не так. Тюран не оставил бы нас здесь и с деньгами, и с ребенком.

Он потянулся к ручке двери, которая вела в таверну, и тут же с криком отпрянул. По воздуху распространился запах обожженной плоти.

– Эта скотина наложила на дверь заклятие!

От его вскрика младенец проснулся и заплакал. Вскочив, Али присоединился к Ханно у выхода. Только бы он ошибался.

Али поднес ладонь к самой поверхности деревянной двери. Увы, Ханно был прав: дверь искрила магией. К счастью, Али обучался в Цитадели, а Дэвы всегда доставляли гвардии столько неприятностей, что снятию чар, которые они накладывали на свои дома и лавки, кадетов обучали с малолетства. Он закрыл глаза и пробормотал первое заклинание, которое пришло в голову. Дверь распахнулась.

В таверне было пусто.

Покидали ее в спешке. Повсюду стояли недопитые кубки, от забытых трубок шел дым, шахматные фигуры рассыпались по столу, за которым играли женщины. Но Тюран не забыл притушить лампы, и таверна была погружена во тьму. Только луна светила сквозь потрепанные занавески.

У Али за спиной выругался Ханно, а Анас стал нашептывать защитную молитву. Али потянулся за припрятанным зульфикаром – медная сабля с раздвоенным острием всегда была при нем, – но остановился. Легендарное оружие Гезири в руке молодого Аяанле выдало бы его с головой. Крадучись, он пересек таверну и, стараясь оставаться незамеченным, выглянул из-за занавески.

За окном поджидала Королевская гвардия.

Али затаил дыхание. Дюжина солдат, практически с каждым из которых он был знаком лично, бесшумно выстроились в шеренгу от улицы до таверны. Медь зульфикаров и копий мерцала в лунном свете. Гвардейцы продолжали прибывать – Али видел тени, надвигающиеся со стороны мидана.

Он сделал шаг назад. Его обуял не сравнимый ни с чем в жизни ужас. Али повернулся к остальным:

– Нам нужно уходить. – Он сам удивился спокойствию в своем голосе, когда паника в груди нарастала с каждой секундой. – Там гвардейцы.

Анас побледнел.

– Мы сможем выбраться к укрытию? – спросил он Ханно.

Лицедей укачивал плачущего ребенка.

– Придется постараться… Но с ребенком на руках будет непросто.

Али озирался вокруг, лихорадочно соображая. На глаза ему попался медный поднос, забытый шафитской девочкой, которая теперь жалась к Анасу, вцепившись в его руку. Он пересек таверну и схватил с подноса кубок абрикосового ликера.

– Это поможет?

Анас пришел в ужас.

– Ты вконец рехнулся?

Но Ханно кивнул:

– Вполне.

Он придержал заходящегося плачем малыша, пока Али неловко пытался влить жидкость ему в рот. Он чувствовал на себе взгляд лицедея.

– Что ты сделал с дверью? – спросил он строго. – Ты из Королевской гвардии, верно? Ты один из тех ребятишек, которых запирают в Цитадели до их первого четверть века?

Али помедлил. Я не просто один из них.

– Но сейчас я здесь с вами, верно?

– Положим, что так.

Ханно опытными движениями перепеленал малыша. Ребенок наконец-то замолчал, и Ханно обнажил свой тальвар, лезвие которого было длиной с его руку.

– Уйдем с черного хода, – сказал он и кивнул на красную штору. – Ничего личного, но пойдешь первым.

У Али пересохло во рту, но он кивнул. Что ему оставалось? Он отдернул штору и вышел в темный коридор.

Перед ним открылся лабиринт кладовых комнат. Штабеля винных бочек упирались под самый потолок, ящики с ворсистыми луковицами были составлены в башни, помещение пропахло переспелыми фруктами. Стены кое-где были недостроены, всюду валялись сломанные столы и изодранная мягкая мебель. Здесь было где спрятаться, но Али не видел, как отсюда выйти.

Идеальное место для облавы. Он моргнул. Глаза перестало жечь. Видимо, кончилось действие зелья. Впрочем, это было уже неважно: Али вырос с этими ребятами, они узнали бы его и с чужими глазами.

Кто-то потянул его за кафтан. Девочка подняла дрожащую руку и указала на дверной проем, зияющий в самом конце коридора.