Латунный город полностью

– Нет. Это ты мне сказал. – Дараявахауш помолчал, наслаждаясь шоком на лице Али. – Твой отец – деловой человек, и этот брак станет дальновидным политическим ходом. К тому же все отмечают твою набожность, но Каве говорит, вы много времени проводите вместе. Это было бы верхом неприличия – если только ты не относишься к ней как к будущему члену семьи.

Али молчал. Ему стало жарко от стыда. Отец убьет его, когда узнает, что он так опрометчиво проговорился.

Он лихорадочно соображал, как можно сгладить эту ситуацию.

– Бану Нари – гостья в доме моего отца, Афшин, – начал он. – Я проявляю гостеприимство. Она хотела научиться читать – едва ли в этом можно усмотреть что-то непристойное.

Афшин подошел ближе. Он уже не улыбался.

– И что ты научишь ее читать? Гезирийские летописи, которые изображают ее предков демонами?

– Нет, – возразил Али. – Она хотела узнать про экономику. Но не сомневаюсь, ты успел забить ей голову сплошным враньем о нас.

– Я говорил ей правду. Она имеет право знать, что ваш народ украл ее престол и чуть не уничтожил весь наш мир.

– А как насчет твоей роли в этой войне? – с вызовом спросил Али. – Об этом ты ей тоже рассказал, Дараявахауш? Она знает, за что тебя прозвали Бичом?

Повисла тишина. И тогда впервые за все время, как Афшин ввалился в этот зал с самодовольной ухмылкой и смеющимися глазами, Али прочел в его глазах неуверенность.

Она не знает. Али и сам подозревал это, хотя Нари старательно обходила тему Афшина в его присутствии. Как ни странно, Али испытал облегчение. Они общались уже несколько недель, и Али нравилось проводить с ней время. Ему было бы неприятно думать, что его будущая невестка предана такому чудовищу, даже зная всю правду о нем.

Дараявахауш пожал плечами, хотя в его глазах читалась угроза.

– Я выполнял приказ.

– Это неправда.

Афшин вскинул бровь.

– Неправда? Тогда расскажи, что пишут обо мне ваши историки-пескоплавы.

Али как наяву слышал предупреждающий тон отца, но решил говорить начистоту.

– Во-первых, они рассказывают про Кви-Цзы. – Мускул дрогнул на лице Афшина. – И ты не выполнял ничьих приказов с того момента, как Дэвабад пал и Совет Нахид был свергнут. Ты возглавил восстание в Дэвастане. Если эту повальную скотобойню можно назвать восстанием.

– Повальную скотобойню? – с презрительным взглядом Дараявахауш вытянулся в полный рост. – Твои предки вырезали всю мою семью, изничтожили мой город и пытались истребить все мое племя – и ты еще смеешь судить мои поступки?

– Ты преувеличиваешь, – решил Али. – Никто не пытался истребить твое племя. Дэвы прекрасно справляются без твоей помощи и не жгут смешанные деревни, и не сжигают заживо безвинных джиннов.

Афшин хмыкнул.

– Да, выжили – и стали второсортными жителями в собственном городе, вынужденными ползать в ногах у всех остальных.

– Ты успел составить это мнение за сколько – два дня, проведенных в Дэвабаде? – Али закатил глаза. – Твое племя богато, у Дэвов хорошие связи. В твоем секторе самая хорошая инфраструктура во всем городе. Знаешь, кто у нас горожане второго класса? Шафиты, которые…

Дараявахауш закатил глаза.

– Ну, началось. Ни одного разговора с джинном не проходит, чтобы он не начал жалеть бедных несчастных шафитов, которые из-за вас самих и плодятся. Око Сулеймана, ну найдите вы себе козу, если не можете держать себя в руках. Они вполне способны заменить людей.

Али стиснул рукоять зульфикара. Ему хотелось причинить Афшину боль.

– Знаешь, что еще говорят о тебе историки?

– Просвети меня, джинн.

– Что ты мог бы преуспеть.

Дараявахауш нахмурился, и Али продолжал:

– Многие ученые полагают, что ты мог бы долго держать оборону независимого Дэвастана. Достаточно долго, чтобы освободить несколько уцелевших Нахид. Возможно, даже достаточно долго, чтобы отвоевать Дэвабад.

Афшин оцепенел, и Али понял, что задел его за живое. Он посмотрел на принца и произнес размеренно и негромко:

– Выходит, твоей семье очень повезло, что ифриты убили меня в такой подходящий момент.

Али смело ответил на его холодный взгляд.

– Неисповедимы пути Господа.

Ему было плевать, что это были жестокие слова. Дараявахауш был чудовищем.

Дараявахауш задрал подбородок и улыбнулся. Резкий оскал напоминал Али скорее свирепого пса, чем джинна.

– Мы отвлеклись на урок истории, а ведь я пообещал тебе схватку.

Он занес зульфикар.

Тот вспыхнул, и у Али глаза полезли на лоб.

Никто, кроме Гезири, не должен быть способен на такое.

Афшин был не удивлен, но заинтригован.

– Ага… теперь становится интересно, не правда ли?

Другого предупреждения он ему не дал.

Дараявахауш бросился на него, Али увернулся, и языки пламени запрыгали по его собственному зульфикару. Их оружия лязгнули и скрестились, и Дараявахауш протащил свою саблю вдоль лезвия Али, пока рукоятка не уперлась ему в руки. Тогда он больно толкнул Али в живот.