Когда наш ”глубокоуважаемый вагоноуважатый” обратился к Алесе, то я ответил “руссо” – на третий день я уже выучил несколько слов на итальянском. Вожатый с деловым видом записал мои показания в блокнотик, а потом обратился с тем же вопросом ко мне, я повторил то же самое, на что он удивился и переспросил на итальянском: “Тоже русский?”.
А я говорю: “Да”.
И он сделав соответствующую пометку отправился к следующим пассажирам. Не знаю за кого меня приняли, но на итальянца я вроде не очень похож. Или похож?
После завершения всех формальностей, интернациональный и многоголосый поезд отправился в путь, трубя поочередно на пяти языках про историю города и гремя вагончиками. Оказывается несказанно весело нестись по городу в дребезжащем на брусчатке поезде, слушать истории про извержения вулканов и черное барокко. Ветер шалун развивал у пассажирок волосы, теребил края одежды и приносил с собой соленый запах моря. Вокруг суетились и сигналили друг другу мотороллеры и фиаты. А каждый резкий поворот вагончика, силой инерции усердно пытался вырвать у меня из рук камеру.
Вот мы проезжаем Морские Арки, которые, как рассказывает гид, были названы так в знак того, что всю эту территорию раньше занимало море, вплоть до извержения 1669 года.
А вот и площадь Мученников, с римской колонной, которую венчает статуя Святой Агаты, наши прошлые мучения на этой площади в первый день прибытия, кажутся уже такими далекими и несущественными.
Одна за другой мелькали улицы, памятники и старинные дома с лепниной, эта смена чарующих декораций заставила город раскрыться, и заиграть всеми красками. Только сейчас я осознал насколько огромен этот город и насколько он велик. Начинало темнеть, наш интернациональный состав с шумом пронесся по главной улице Катании – по улице Этны16.
Это самая многолюдная улица магазинов, ресторанов, кафешек и уличных музыкантов. Тут мы увидели мороженицу, которую решили обязательно посетить. Затем мы пересекли площадь Стесихора17.
– Паша, пожалуйста запомни, как сюда прийти! – взмолилась Алеся.
Эта площадь представляла собой оживленный перекресток многочисленных дорог, где в ночных огнях города перемешались друг с другом, автомобильные пробки, суетящиеся толпы туристов, пальмы, скамейки, памятник композитору Беллини18 из белого мрамора, питьевые фонтанчики, киоски и древние развалины Римского Амфитеатра (Anfiteatro Romano).
Беллини, Беллини, кругом Беллини – в Катании этот оперный композитор 19 века, национальный герой, он тут родился и здесь находится его могила, которую внимательные к истории сицилийцы перевезли из парижского кладбища Пер-Лашез. Не успели мы налюбоваться мраморным памятником Беллини, как вскоре вагончик понесся вокруг паркового ансамбля Вилла19 и Сады Беллини20. По территории этого старейшего городского парка важно прогуливалась конная полиция. Полиции у парка вообще было много, и даже военные с оружием попадались. В эти дни там проходили предвыборные политические собрания и это обстоятельство требовало повышенной активности силовиков. В Италии, есть и полиция и корпус карабинеров, отличить их можно по цвету формы, но в темноте все кошки карабинеры.
Когда автопоезд закончил часовой маршрут по Катании, было уже совсем темно. И мы бегом помчались на главную улицу к мороженице. От жадности набрали себе две огромные порции разнообразных шариков легендарного итальянского мороженого. От каждой ложки этого мороженного я закатывал глаза и морщился от удовольствия, как кот. Вообще я равнодушен к сладкому, но мороженое это моя слабость.
А затем мы отправились посетить очередную местную кулинарную достопримечательность, chioschi или chiosco. Это местные киоски продающие прохладительные напитки с фруктовыми сиропами по запатентованным рецептам. По местной легенде Сицилия считается родиной этих сиропов и утверждается, что традиция эта уходит корнями в арабское прошлое. Однако подобные сиропы можно встретить в разных южных странах.
Выглядел этот киоск, как музейный экспонат, с которым не стыдно было сфотографироваться на память. Дизайн киоска был с элементами стиля модерн и ар-нуво. Я достал свой помятый блокнотик Молескин и запинаясь прочитал «мандарино верде комплете». Судя по выражению лица, пожилой итальянец бармен, ничего не понял из того, что я промяукал, но с невозмутимым видом начал что-то готовить.
Он плеснул немного сиропа, налил воды бьющей с напором из крана встроенного в барную стойку, выдавил туда свежего лайма, покрошил льда и бросил зеленый листик мяты. Через мгновение у меня в руках оказался ледяной пластиковый стаканчик с яркой ядовито-зеленой жидкостью. Хоть и надеялся я произнося слово “манадрино” увидеть оранжевый напиток, но спорить с барменом не стал, возможно ему виднее каких цветов мандарины в этих краях.
