Мама говорит, что я приобрела его в дополнение к другим имеющимся в моем распоряжении лицам. Она знает мою мимику как свои пять пальцев, с тех пор как я появилась на свет красной морщинистой малявкой. Но Париж будто бы надел на меня новое лицо-маску поверх всех остальных. Она заметила это еще в прошлый раз, когда, вернувшись домой, я думала о Жане, вспоминала его рот, его смех, его «Ты должна это прочесть, тебе будет полезно».
«Если бы ты была моей соперницей, я бы тебя боялась», – сказала мама и сама страшно испугалась этих неожиданно вырвавшихся у нее слов.
С истинами мы всегда обращаемся «коротко и ясно». Еще девочкой я уяснила себе, что лучшие отношения – это будто бы те отношения, которые «прозрачны как вода». И стоит только произнести какие-то острые вещи, и они теряют свою смертоносность.
По-моему, это не всегда верно.
Маму мое «девятое» лицо пугает. Я знаю, что она имеет в виду. Я увидела это в зеркале Жана, когда он растирал мне спину горячим полотенцем. Каждый раз, когда мы с ним видимся, он берет частичку меня и греет ее, чтобы я не погибла, как лимонное дерево в холодном климате. Он был бы заботливым и ласковым мужем.
Это было вожделение, замаскированное под самообладание, отчего оно становится еще более зловещим.
Мама постоянно боится за меня; она уже почти заразила меня этим страхом, и я думаю: «Хорошо, пусть со мной что-нибудь случится, но до этого я хочу жить в полную силу и не желаю слышать никаких жалоб».
Она мало спрашивает, а я много рассказываю – у меня почти мания на детали моей столичной жизни, и я прячу Жана за бисерным занавесом из все новых, бесконечных, звонких, цветных, прозрачных деталей. Прозрачных как вода.
«Париж отдалил тебя от нас и приблизил к тебе самой, верно?» – сказала мама, а когда она говорит «Париж», она знает, что я знаю, что она имеет в виду мужчину, имя которого я пока не готова ей назвать.
Я никогда не буду готова сделать это.
Я сама себе жутко чужая. Такое впечатление, как будто Жан снял с меня какую-то корку, из-под которой проступило мое глубинное, подлинное «я» и смотрит на меня, насмешливо улыбаясь.
«Ну что? – спрашивает оно меня. – Ты и в самом деле думала, что ты женщина без свойств?»
(Жан говорит, что цитирование Музиля[42]– это не признак ума, а всего лишь признак тренированной памяти.)
Что же такое с нами происходит?
