– Да-да, конечно. В Париже всё – срочно. Здесь это не действует, господа. Здесь время успокаивается и возвращается в свое подлинное русло. Здесь у врагов человечества нет никаких шансов. Мы сейчас сначала выпьем чего-нибудь и познакомимся, – сказал он, жестом пригласив гостей следовать за ним.
– «Врагов человечества»?.. – беззвучно, одними губами, повторил Макс.
На лице у него было написано опасение, не сумасшедший ли перед ними.
– Говорят, вы – живая легенда, – попытался он тем не менее поддержать беседу, когда Олсон взял с вешалки шляпу и они зашагали в направлении местного бара.
– Не называйте меня легендой, молодой человек. Это звучит как «покойник».
Макс умолк, и Эгаре решил последовать его примеру.
– Посмотрите вокруг! – сказал Олсон, шагая через деревню походкой, выдающей перенесенный легкий инсульт. – Эти люди уже много сотен лет борются за свою родину. Вот смотрите – видите, как посажены деревья? Как устроены кровли? Видите, что большие дороги делают огромный крюк вокруг деревни? Все это сознательно. Все продумано на века вперед. Здесь никто не думает о сегодняшнем дне.
Он поздоровался с мужчиной, проехавшим мимо на тарахтевшем «рено», на переднем сиденье которого сидела коза.
– Здесь люди работают на будущее и думают о будущем. О тех, кто придет после них. А те будут делать то же самое. Эта страна погибнет только тогда, когда сегодняшнее поколение перестанет думать о завтрашнем дне и захочет все изменить
Они пришли в бар. Висевший над стойкой телевизор показывал лошадиные бега. Олсон заказал три маленьких бокала вина.
– Азартные зрелища, лес и глоток вина – что еще нужно мужчине? – произнес он довольным тоном.
– Да, так вот у нас есть один вопрос… – начал Макс.
– Не спеши, мой мальчик, – ответил Олсон. – Ты пахнешь розами и выглядишь в своих наушниках как диск-жокей. Но я тебя знаю, ты тоже кое-что написал. Опасные истины. Недурно для начала.
Он чокнулся с Жорданом. Тот покраснел от гордости. Эгаре почувствовал легкий укол ревности.
– А вы? Вы литературный аптекарь? – обратился Олсон к Эгаре. – От чего же вы рекомендуете мои книги?
– От аллергии на супруга-пенсионера, – ответил тот чуть более язвительно, чем хотел.
Олсон недоуменно уставился на него:
– Так… И как они действуют?
– Когда муж, выйдя на пенсию, постоянно путается у жены под ногами и действует ей на нервы так, что она готова его задушить, она читает ваши книги, и у нее появляется желание задушить вас. Это называется переключением агрессии.
Макс изумленно посмотрел на него. Олсон несколько секунд не сводил с него глаз, потом звонко расхохотался:
– Oh my god! Помню, как же! Мой отец постоянно торчал у матери перед носом и все время ее критиковал или лез к ней с советами. «Зачем ты чистишь картошку? Ее же можно варить и в мундире. Дорогая, я навел порядок в холодильнике». К тому же у него, как у бывшего трудоголика, не было никакого хобби. И он бы, конечно, очень скоро умер от скуки и унижения, но мать не дала ему умереть. Она постоянно отсылала его куда-нибудь с внуками, или просто в сад, или на какие-нибудь курсы. Иначе она точно села бы в тюрьму за убийство. – Олсон ухмыльнулся. – Мы, мужчины, здорово действуем окружающим на нервы, когда ничего толком не умеем, кроме своей работы.
Он залпом выпил свое вино.
– О’кей, допивайте ваше вино! – потребовал он, кладя на стойку шесть евро. – Нам пора.
В надежде получить ответ на свой вопрос, как только Олсон их выслушает, они тоже залпом осушили бокалы и последовали за ним.
Через несколько минут они пришли к старому зданию школы. Во дворе было полно машин с номерами из всех регионов, прилегающих к долине Луары, и даже из Орлеана и Шартра.
Олсон целенаправленно направился ко входу.
Войдя в спортивный зал, они словно перенеслись в Буэнос-Айрес.
Слева вдоль стены – мужчины. Справа на стульях – женщины. Посредине танцевальная площадка. У торцевой стены, под канатными кольцами, – оркестр. Напротив, у входа, где они остановились, – бар, за стойкой которого круглый мужчина, с мускулистыми руками и роскошными черными усами, отпускал напитки.
Олсон обернулся и крикнул через плечо:
– Танцуйте! Оба! А потом я отвечу на все ваши вопросы.
Когда через несколько секунд он пошел через зал, устремившись прямо к молодой женщине со строго зачесанными назад светлыми волосами, в юбке с разрезом, его было не узнать. Он на глазах превратился из старика в гибкого, ловкого тангеро без возраста. Тесно прижав к себе свою молодую партнершу, он искусно повел ее в танце.
