Он тогда сунул его в какую-то книгу в «Литературной аптеке», а книгу, не глядя, поставил на какую-то полку и через какое-то время уже не смог вспомнить, где именно похоронил его среди тысяч книг.
Он провел рукой по бумаге, сложил ее и сунул в карман.
– Но вы промолчали. Вы знали, что я не сказал вам всей правды. Вернее, что я обманул вас. Но вы решили не подавать вида, что знаете, что я вас обманываю. И себя тоже. До тех пор, пока…
Жордан пожал плечами.
– Конечно, – ответил он тихо. – А как же иначе?
В прихожей тикали напольные часы.
– Спасибо… тебе, Макс, – прошептал Эгаре. – Спасибо тебе. Ты хороший друг.
Он встал, Макс тоже поднялся, и они обнялись через стол. Это было неудобно, но, обняв Макса, Жан почувствовал огромное облегчение.
Они вновь обрели друг друга.
Его опять начали душить слезы.
– Она умерла, Макс! О боже!.. – прошептал он и, задохнувшись, уткнулся Максу в шею.
Тот еще крепче прижал его к себе, потом поставил колено на стол и решительно раздвинул в стороны тарелки, бокалы и салатницы, чтобы как можно крепче обнять Жана.
Жан Эгаре опять заплакал.
Зельда тоже всхлипнула, но сумела подавить слезы.
Элайя, вытирая залитые слезами щеки, с необыкновенной нежностью смотрела на Макса. Ее отец, откинувшись на спинку стула, молча наблюдал неожиданную сцену, теребя одной рукой бородку и вертя сигарету между пальцами другой руки.
Кунео сидел, уставившись в тарелку.
– Ну ладно, хватит, – пробормотал через некоторое время Эгаре, совладав наконец с собой. – Всё. Все прошло. Правда. Мне надо чего-нибудь выпить.
Он шумно выдохнул. Ему, как ни странно, вдруг захотелось смеяться. А потом поцеловать Зельду, потанцевать с Элайей.
Тогда он запретил себе скорбь, потому что… потому что официально его не было в жизни Манон. Потому что у него не было никого, кто мог бы разделить с ним эту скорбь о ней. Потому что он был один, совсем один, со своей любовью.
Макс слез со стола; тарелки вновь расставили по местам, подняли с пола упавшие приборы.
– Ну что ж… У меня есть еще вино… – сказал Хавьер.
Все оживились, воцарилась атмосфера всеобщего веселья, как вдруг…
– Подождите… – произнес Кунео тихо.
– Что?
– Я сказал, подождите…
Кунео по-прежнему смотрел в свою тарелку. Что-то капало с его подбородка в соус.
– Capitano. Mio caro Massimo[56]. Дорогая Зельда, Хавьер, дружище, дорогая малышка Элайя…
– …и Лупо, – прошептала та.
– Я тоже должен вам кое в чем… признаться… – продолжал он, не поднимая головы. – Понимаете… Ecco[57]. Виветт – девушка, которую я люблю. И я искал ее двадцать один год по всем рекам Франции, в каждой марине, в каждой гавани…
Все закивали.
– И… что? – осторожно спросил Макс.
– И то… Она вышла замуж за бургомистра Латура. Двадцать лет назад. У нее уже выросли два сына и… огромная, необъятная, тройная задница.
– О!.. – вырвалось у Зельды.
– Она вспомнила меня. Но только после того, как перепутала с какими-то Марио, Джованни и Арно.
Хавьер подался вперед. Его глаза сверкали. Он с преувеличенным спокойствием затягивался сигаретой.
Зельда нервно улыбалась:
– Это что, шутка?
– Нет, Зельда. Но я все же продолжал искать Виветт, которую когда-то, давным-давно, встретил летней ночью на реке. Даже после того, как нашел ее.
– …идиотизм! – зло вставил Хавьер.
– Папа! – испуганно воскликнула Элайя.
– Хавьер, друг, мне очень…
– Друг?.. Ты обманул меня и мою жену! Вот здесь, в этом доме. Ты пришел к нам семь лет назад и рассказал нам свою… сказочку. Мы дали тебе работу, мы тебе поверили, а ты!..
– Ну, дай же объяснить, почему я…
– Ты
– Ну зачем же так кричать? – возмутился Жан. – Он явно сделал это не для того, чтобы огорчить вас. Неужели вы не видите, как ему тяжело говорить об этом?
– Кричать или не кричать – это мое дело! А вы можете защищать его сколько хотите – вы недалеко от него ушли, со своей покойницей, у вас тоже крыша давно поехала!
– Не забывайтесь, мсье! – рявкнул Макс.
– Мне лучше уйти.
– Нет, Кунео, пожалуйста! У Хавьера просто сдали нервы – мы ждем результатов анализов Лупо и…
– У меня не
– Мы уйдем все трое. Сейчас же, – сказал Эгаре.
– Скатертью дорога!.. – прошипел Хавьер.
Жан встал. Макс тоже.
– Сальво!..
Кунео только теперь поднял лицо. Залитое слезами. В глазах его застыло безграничное одиночество.
– Спасибо за гостеприимство, мадам Зельда, – сказал Эгаре.
Она ответила ему улыбкой отчаяния.
– Удачи вам с вашим Лупо, мадемуазель Элайя, – повернулся он к больной. – Искренне, от всего сердца сочувствую вам. А вам, мсье Хавьер, я желаю, чтобы ваша удивительная жена продолжала любить вас и чтобы в один прекрасный день вы поняли, что это – драгоценный дар.
Хавьер с трудом сдержался, чтобы не ударить Эгаре.
Элайя проводила мужчин через темный безмолвный сад. Она шла босиком рядом с Максом. Тот ласково держал ее за руку.
