А теперь уже и вовсе отпала необходимость задавать себе этот вопрос – почему мне всегда было мало одного мужчины.
Ответов было так много.
Один ответ гласил: жажда жизни!
Другой: желание! Раскаленное докрасна, неуемное, липко-влажное желание!
Третий: дайте мне пожить, пока я не превратилась в седую морщинистую старуху, в одинокий полупустой дом в конце улицы.
Четвертый: Париж!
Пятый: ты повстречался мне на пути, как остров, в который врезался мой корабль. (Ха-ха! Это была моя фраза: «Я не виновата, это – судьба!»)
Шестой: любит ли меня Люк в самом деле настолько, чтобы все это терпеть?
Седьмой: я никчемная, плохая, и поэтому все равно, что я делаю.
Ах да, и еще: я могу иметь только одно в сочетании с другим. Вы нужны мне оба – Люк и Жан, супруг и любовник, юг и север, любовь и секс, земля и небо, плоть и дух, природа и город. Вы – две вещи, которых мне недостает, чтобы быть одним целым. Вдох и выдох, а между ними – жизнь.
Значит, все же бывают шары, состоящие из трех «полушарий».
Но все эти ответы утратили свою актуальность. Теперь самым важным стал совсем другой вопрос: КОГДА?
Когда я скажу тебе, что со мной происходит?
Никогда.
Никогда, никогда и еще раз никогда.
Или прямо сейчас, если я прикоснусь к твоему плечу, которое выглядывает из-под одеяла. Ты бы сразу проснулся и спросил: «Что случилось? Что с тобой, котенок?»
Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас проснулся и спас меня!
ПРОСНИСЬ!
Хотя чего тебе просыпаться? Я так удачно тебя обманывала.
Когда я покину тебя?
Скоро.
Но не сегодня, я пока к этому не готова. Чувствую, что мне предстоит тысяча попыток оторваться от тебя и уйти, не оглядываясь, пока это наконец не получится.
Я ухожу «в рассрочку». Считая и говоря: еще тысяча поцелуев… еще четыреста восемнадцать поцелуев… еще десять… еще четыре… Последние три – мой неприкосновенный запас.
Как три монетки «на счастье» в рождественском пудинге.
Все приближается к отметке «в последний раз». Объятия. Смех. Слезы.
Оказывается, можно и в самом деле кричать сердцем. Только это очень больно.
Кстати, о боли.
Боль уменьшает мир. Сейчас я вижу лишь тебя, себя, Люка и в этом треугольнике – то, что родилось между нами. Каждый внес в это детище свою лепту. Теперь я попытаюсь спасти то, что еще можно спасти. О наказании не хочу даже думать. Несчастье демократично, оно доступно всем.
Когда же я сдамся?
Надеюсь, что не раньше чем…
Я хочу еще увидеть, будет ли спасение.
