Мэттью было семнадцать, как и Эбигейл. Младший сын Хавьера Гарсия походил на отца разве что широкими плечами и ростом в отличие от старших детей. Мы с Пабло и между собой были сильно схожи – пухлыми губами, широким носом и темными, шоколадными волосами. А еще смуглой кожей. Мэттью считался бы приемным, если бы не был так похож на маму. Элейн Гарсия, урожденная Гилмор, обладала светлой, почти прозрачной кожей. Ее блеклые голубые глаза, узкий рот, высокий лоб и тонкий носик – все это передалось младшему из детей.
– Давно ты виделся с Эбигейл? – рискнула спросить я.
– Эм… мы вообще‐то в одном классе учимся, – потупился Мэттью, поправляя длинные белесые волосы.
– Да я не о таких встречах!
– Ну, я забегал в кофейню в прошлую субботу. Мы вместе ехали до дома, ты еще в тот день ушла раньше. А что?
– Да так просто…
Мэттью сдвинул брови, но ничего не ответил и принялся уплетать лепешки, запивая их чаем. Я и не заметила, как минутная стрелка приблизилась к семи. Пора придавать моему опухшему лицу праздничный вид. Вернувшись в комнату, я сбросила полотенце на уже застеленную односпальную кровать. Комнатка у меня была маленькая, и, чтобы вместить комод и косметический столик, пришлось пожертвовать широкой периной. Перед зеркалом я накрасила густые, но не слишком длинные ресницы, подводкой подчеркнула глубину голубых (редкость для испанцев, спасибо маме) глаз, оставила нетронутыми пухлые губы и высушила волосы. Моя длинная волнистая грива приносила массу проблем, но состричь концы больше чем на пять сантиметров я не решалась. Не хочу, и все тут. Не могу объективно оценить свою внешность, но волосы всегда вселяли уверенность, что одних моих темных кудряшек достаточно для того, чтобы отвлечь взгляд от широкого носа с горбинкой.
Я вдруг почувствовала странный приток тепла, словно к спине обогреватель приставили. Шокированная, я обернулась к окну. Это что? Солнце? В Бирмингеме? По такому случаю можно и платье надеть! Сорвав с вешалки легкое красное платье в пол, расшитое мелкими белыми цветочками, я быстро оделась, традиционно огорчившись видом своих бедер. Разве могут к узким плечам и тонкой талии прилагаться такие пышные ягодицы?! Эбигейл утверждала, что именно этой частью тела я цепляю мужчин. О каких мужчинах шла речь, осталось загадкой.
– Селина, завтрак! – донеслось из кухни.
– Спасибо, мам, я уже ела.
– Когда?! Ты что, уже собралась?! – Мама удивленно смотрела на меня, вытирая руки полотенцем. – Что это с вами сегодня? Мэттью ушел ни свет ни заря – к первому уроку…
– Весна, наверное! – Я не стала уточнять, что спешу проверить разграбленную лавку и удостовериться, что мой «сосед» жив. – Пока, мамуля!
Автобус пришлось ждать минут двадцать, но я ничуть не расстроилась, радуясь редким солнечным лучам. Воткнув наушники, я с наслаждением погрузилась в мир своих грез. Сегодня мой маршрут начался с Arctic Monkeys – «Do I Wanna Know?». Эта песня наполняла страстью, которая дремала во мне вот уже двадцать третий год, не получая возможности вырваться наружу. Помимо меня в автобусе было всего две старушки, поэтому я не стеснялась петь вслух. В остальном я была довольно скромной, но когда дело доходило до музыки…
Я наблюдала за машинами, продолжая протягивать мелодию, пока пассажир болотно-зеленого внедорожника слева от автобуса не выставил руки из окна и не поднял большие пальцы вверх. Смущалась я недолго – как только автобус свернул налево, я продолжила напевать.
– «Снова ползу к тебе…» – совсем уж распелась я, пока сам водитель не похлопал меня по плечу.
Я и не заметила, что мы подъехали к докам.
– Спасибо, мистер Диккенс, – бросила я и выскочила на улицу.
Я была знакома с тремя водителями лично, настолько часто ездила по их маршруту. Часы на главной высокой башне кирпичного здания отбивали восемь утра, но вместо того, чтобы открыть кафе, я ринулась к хозяйственному магазину. Осколки прибрали, и, видимо, ночью разбитое оконное стекло было заменено на новое. Будто ничего не произошло. Но ведь я точно слышала выстрел!
На двери висела табличка «Закрыто». Странно, магазин открывался, как и мое кафе, в восемь. Мистера Берча не видно; может, и не было его вчера вечером в магазине? Так кому же потребовалось разбивать окно, стрелять, а затем все это дело восстанавливать? Чертовщина.
– Мисс Гарсия, сногсшибательное платье! – О нет… навстречу мне шел Нил Буш. – Моя бабуля Сэсси как‐то навещала нас в подобном, и…
– И тебе доброе утро, Нил. – Низкосортный юморист! – Ты не слышал вчера здесь никаких… звуков?
– Ты о выстреле? О полицейской сирене? – прямо спросил он. – Или о том, что утром я нашел свою щетку, плавающую у помоста?
Я мило улыбнулась, блеснув зубами и надеясь, что буду прощена.
– Как только мистер Берч придет, куплю тебе новую, – пообещала я.
– Мистер Берч не придет, – резко ответил он, скрестив руки на груди.
Мое сердце подпрыгнуло. Нил Буш подошел ко мне почти вплотную, загораживая собой солнце. Его пшеничные волосы были приглажены гелем, а серые безжизненные глаза уставились на мое тело. Несмотря на теплый день, я ощутила бегущий по коже мороз.
