Следующее утро выдалось на редкость хлопотным. С самого утра Эмили встретилась с архитектором и прорабом. Вместе они еще раз прошлись по всему дому, обсудив в мельчайших деталях все этапы предстоящей реставрации. Эмили лишь нервно сглотнула слюну, увидев оценочную стоимость всех реставрационных работ. Но архитектор, представивший смету, заверил ее, что все указанные затраты, вплоть до самого последнего сантима, с лихвой окупятся в будущем. Ибо рыночная стоимость обновленного замка возрастет многократно.
– В ближайшие несколько месяцев нам придется тесно контачить по многим вопросам, – заявил ей прораб, которого звали Адриан. – И имейте в виду: в свой следующий приезд вы увидите замок в очень неприглядном виде, и так продлится довольно долго. Пока ваш родовой дом не засияет снова в своей первозданной красоте.
Когда мужчины ушли, Эмили закрыла за ними парадную дверь и снова медленно прошлась по всем комнатам и залам. Конечно, глупо, подумала она, но на нее вдруг нахлынули сентиментальные воспоминания о прошлом. Прощаясь с каждой комнатой, она клятвенно заверяла ее, что все переделки и трансформации, которые вскоре тут начнутся, пойдут им лишь во благо.
Потом она навестила Жана, и тот пригласил ее на ужин. С ночлегом, разумеется. Вернувшись домой, Эмили первым делом заглянула в буфетную, где оставила свой чемодан и два черных мешка для мусора. Извлекла из одного мешка стопку неразобранных бумаг и фотографий. Выудила из этого вороха желтый конверт и открыла его. В конверте лежала фотография ее отца, еще совсем молодого. На вид Эдуарду было лет двадцать с небольшим. Он стоял на берегу моря, обнимая за плечи красивую светловолосую девочку. Эмили сразу же узнала ее. Одно лицо с тем портретом, что висел на стене отцовского кабинета в их парижском доме. Это его сестра София. В конверте лежал еще листок бумаги, явно вырванный из записной книжки… Эмили аккуратно развернула листок и разгладила его. Знакомый детский почерк с неровными, слегка прыгающими буквами.
– Мой брат, – шепотом повторила Эмили первую строчку, пытаясь разобрать ужасающие каракули, которыми была заполнена вся страница. С трудом, но разобрала. То был панегирик, посвященный Эдуарду. Как и все другие стихотворения Софии де ла Мартиньер, он тоже был подписан ее именем и указан возраст:
Почувствовав, что кончики ее пальцев стали неметь от холода, царящего в пустом доме, Эмили снова вернулась на кухню и пристроилась возле плиты. Из стихотворения со всей очевидностью следовало лишь одно: юная София не просто любила, она обожала своего старшего брата. Тогда почему же отец никогда не вспоминал о сестре в разговорах с ней? Что такого произошло между ними, что наложило печать молчания на уста Эдуарда де ла Мартиньера? И эта непонятная печаль при одном лишь упоминании ее имени… Наверное, на то была своя причина, и весьма серьезная. Ведь достаточно лишь взглянуть на старую фотографию, чтобы понять, как брат и сестра любят друг друга.
Она бережно спрятала фотографию и листок со стихотворением Софии в свою сумочку, потом подхватила мешки с бумагами и чемодан и направилась к выходу. Закрыла за собой в последний раз парадную дверь замка и села в машину. Вырулила по подъездной дороге на шоссе и покатила к дому Жана. Неожиданно зазвонил мобильник. Эмили глянула на дисплей. Себастьян! Она резко притормозила машину и взяла трубку.
– И где же ты пропадал все это время? – крикнула она почти в бешенстве. – Я тут вся извелась, понимаешь… а ты…
Эмоции переполняли ее, но преобладала откровенная злость.
– Прости меня, дорогая! Прости! Тут такое: я забыл дома свою подзарядку, а утром в среду обнаружил, что телефон сел.
– Что за глупости, Себастьян! Это не отговорка… Кругом полным-полно телефонов, по которым ты мог бы связаться со мной. Или я чего-то не понимаю? – Эмили уже почти утратила контроль над собой.
– Но я так и сделал. Во вторник вечером позвонил в Блэкмор-Холл, но никто не снял трубку. И тут я понял, что ты уже наверняка во Франции.
– Тогда почему не отправил сообщение на мой мобильник? – продолжала горячиться Эмили.
– Выслушай меня, Эмили! Все очень просто, ей же богу! Твой номер забит в памяти моего мобильника, а он, как я тебе говорил, выключился. У меня просто
– Но что помешало тебе связаться с Жераром? У него же есть все мои контактные телефоны.
