– Совсем она плоха, да, Сара? – с тревогой спросила у нее Конни. – И эта слабость у нее уже не первый день, еще до того, как начались все эти неприятности в Париже. Так что утомительная дорога здесь совсем ни при чем.
– Вы правы. У ее плохого самочувствия есть другая причина, – мрачно заметила Сара. – Гораздо более серьезная… Эта бледность… Эти постоянные позывы к тошноте… Вы видели, как она отодвинула от себя чашку с кофе? А почему? Да потому что ее мутит уже от одного запаха кофе. Но и о чем это свидетельствует, мадам?
До Конни не сразу дошло, что именно имела в виду Сара. А когда дошло, то она в ужасе прижала руку к губам.
– То есть вы хотите сказать, что… Вы предполагаете…
– Ничего я не предполагаю.
– Так она беременна? – прошептала Конни растерянным голосом.
– Да. Вот только одному Богу известно, когда такое могло случиться. – Сара тяжело вздохнула. – Ума не приложу, когда эти двое могли остаться наедине друг с другом, да еще на достаточно продолжительное время, чтобы… – Женщина раздосадовано умолкла. – Но не сомневаюсь, что так все и есть. Все симптомы налицо. София носит под сердцем ребенка.
Все в душе Конни оборвалось. Уж кто-кто, а она-то
Нет, тут же поправила себя Конни. София – не дитя, она женщина, взрослая женщина со своими желаниями, своими мечтами. Ведь она же одного возраста с ней. Просто все обитатели дома де ла Мартиньеров привыкли относиться к ней как к ребенку. Вот и она сама тоже попалась на эту же удочку: видела в Софии только несмышленого подростка, но никак не женщину. Конни почувствовала неприятную пустоту в желудке. Самое страшное, что она знает, кто отец будущего ребенка: высокопоставленный немецкий офицер, эсэсовец.
– Господи, неужели может быть еще хуже? – Конни повернулась лицом к Саре.
– Пожалуй, что и нет, – согласилась с ней Сара. – Мало того, что она забеременела вне брака, так еще и отец… Если кто узнает, от кого именно она понесла… – Сара замолчала, не в силах продолжить свою мысль. Последствия были слишком очевидны.
– Но пока, к счастью, никто не знает, – попыталась успокоить расстроенную женщину Конни. Но тут на перрон подали состав, и обе женщины снова придвинулись поближе к Софии.
– Ах, мадам! Поживете с мое и узнаете, что всегда найдется человек, который все про всех знает, – снова вздохнула Сара. – И не просто знает. Он еще с удовольствием расскажет и остальным про то, что знает сам. Но сейчас пока не это главное. Главное – доставить Софию в безопасное место, а там посмотрим, что нам делать.
Вместо роскошного купе первого класса женщины зашли в общий вагон, в котором и пристало ездить таким простолюдинкам, как они. Грязный, вонючий вагон был забит пассажирами до отказа. В нос сразу же ударил спертый запах потных тел. Но вот поезд тронулся, и Конни вздохнула с облегчением. Каждая минута пути приближала их к цели, туда, где они смогут наконец почувствовать себя в безопасности.
Но на каждой станции она замирала в испуге. Немцы потоками устремлялись в Марсель. На перронах стояли толпы немецких солдат. Видно, боши всерьез опасаются, что союзники начнут высадку на юге Франции. В вагоне было холодно, состав не отапливали, но Сара с Софией тем не менее умудрились заснуть. Конни же, снедаемая страхом в любую минуту быть разоблаченной, сидела без сна. А стоило ей закрыть глаза, как тут же в памяти возвращались страшные картинки пережитого той ночью накануне их бегства из Парижа.
На очередной станции уже на подъезде к Марселю в вагон зашел контролер. Он прошелся по проходу, предупреждая пассажиров, что в поезде немецкий патруль. Проверяют документы. Сердце у Конни екнуло, она тут же растолкала своих спутниц, чтобы сообщить им неприятную новость. Все в вагоне притихли, страх, витавший в воздухе, был почти физически осязаем. Интересно, подумала она, сколько в этой толпе случайных людей таких же пассажиров, как они, которые едут с поддельными документами на руках.
Но вот из тамбура показался немецкий офицер и сразу же рявкнул во весь голос приготовить документы для проверки. Глаза всех пассажиров устремились на него, отслеживая, как он медленно продвигается по проходу между рядами скамеек. Женщины сидели в самом конце вагона, и секунды ожидания показались Конни вечностью.
Но вот он подошел к Саре, сидевшей с краю, и снова гаркнул, обращаясь уже непосредственно к ней:
– Ваши документы, фройляйн.
– Вот, мой господин. – Сара угодливо сунула в руки офицера свое удостоверение личности и даже сумела выдавить из себя некое подобие улыбки.
Офицер внимательно изучил бумагу, потом глянул на нее.
