– А что ж замок? Кто там сейчас? Наша экономка? Или слуги? – спросила у него София.
– Никого, – ответил Жак. – Замок заперт, и в последние два года там никто не живет.
– А кто же будет заботиться о нас, когда мы там поселимся? – недоумевающе поинтересовалась София.
– Мадемуазель София, – Жак бережно взял ее за руку, – в замке вы жить не будете. Это слишком опасно. Если Эдуарду удалось бежать и скрыться, то первым делом гестаповцы нагрянут сюда, в замок. А если вместо него обнаружат вас, то тоже немедленно схватят и начнут допрашивать. Ведь вы жили под одной крышей с братом все то время, пока он так героически маскировал себя под друга наци, ведя двойную жизнь.
– Но я ведь ничего не знаю! – в полном отчаянии всплеснула руками девушка. – Зачем им я? Я даже не знаю, что стало с моим бедным братом. Жив ли он или уже погиб…
Снова Конни подумала о том, как же тщательно оберегал Эдуард свою сестру от всех перипетий внешнего мира. Можно сказать, что за последние четыре года ничто в жизни Софии кардинально не поменялось. За исключением разве что каких-то неудобств, связанных с ее слепотой. Во всем же остальном жизнь ее была такой же безмятежной и комфортной, как и до войны. Софию укутали со всех сторон ватой, словно дорогую новогоднюю игрушку. Богатство графа, его глубокая привязанность к сестре стали для Софии своеобразным щитом, защищавшим от всех потенциальных опасностей и угроз, могущих возникнуть на ее пути.
– София, дорогая моя, постарайтесь понять. Вас здесь никто не должен видеть. Разве брат не объяснил вам этого? В замок вас отправили совсем не за тем, чтобы вы жили здесь открыто. Боши сумеют добраться до вас, как только узнают о вашем появлении в замке. Нет! – снова повторил все свои доводы Жак. – Нет, он прислал вас сюда потому, что хорошо знает, как, впрочем, и я, что у нас имеется надежное укрытие, где вы сможете переждать то время, пока не закончится война. По всему видно, ждать придется недолго.
– А где это укрытие находится? – спросила у него София испуганным голосом.
– Я покажу вам его позднее, но вначале вам надо поесть. А что касается вас, мадам Констанция, – Жак повернулся к Конни, – то вы станете жить вместе со мной, в этом доме. Если кто начнет интересоваться, скажем, что вы моя племянница.
– А может, мне лучше податься к своим? – выдвинула встречный план Конни. – Что, если попросить Армана, чтобы он свел меня с членами местного подполья? И те помогли бы мне вернуться домой в Англию. Я…
– Но кто же будет заботиться о мадемуазель Софии? – испуганно воскликнул Жак, явно ошарашенный такими планами Конни. – Ведь как мужчина, я немногим могу ей помочь. – Он смущенно повел плечами. – А поскольку никто не должен знать, что мадемуазель находится здесь, то я не смогу обратиться и к деревенским за помощью, найти ей там служанку. Да я особо и не доверяю никому.
– Не бросай меня здесь одну! – со слезами в голосе запричитала София. – Ты же знаешь, одной мне не справиться. Пожалуйста, прошу тебя, останься, – взмолилась она и стала искать руку Конни.
Ну, вот, подумала та. Надежда вырваться из цепких объятий семейства де ла Мартиньеров снова оказалась тщетной. Растворилась без остатка под проливным дождем. Конни взяла Софию за руку и слегка пожала ее.
– Конечно, я не брошу тебя, София, – уступила она.
– Спасибо тебе, – поблагодарила ее София растроганным голосом и инстинктивно закрыла рукой свой живот, словно хотела защитить его от чего-то. А потом снова повернулась в сторону Жака. – А это укрытие… Оно находится здесь, в вашем доме?
– Нет, это просто невозможно. Боши регулярно наведываются ко мне, когда им нужно залить глотку чем-то крепким. – Жак издал протяжный вздох. – Вот поедим, и я все покажу и расскажу.
София с удовольствием ела овощное рагу, которое приготовил им Жак. Ее хороший аппетит порадовал Конни.
– Я так проголодалась. Сама удивляюсь, – улыбнулась София, словно прочитав ее мысли. – Наверное, это на меня воздух Прованса так подействовал.
После трапезы Констанция снова усадила Софию в кресло возле камина. Та сладко зевнула.
– Так спать хочется, Констанция. Глаза сами собой закрываются.
– Ну, так и закрой их, – предложила Конни.
Убедившись в том, что София заснула, Конни поспешила обратно на кухню, чтобы помочь Жаку с посудой. Жак с мрачным видом составлял тарелки в небольшой кухонный буфет.
– Место, где мы станем прятать Софию, вряд ли придется ей по душе, – заговорил он, увидев Конни. – Хотя я сделал все, что мог, чтобы придать ему приличный вид и сделать более или менее комфортным для жизни. Но это подземелье, там холодно, сыро, мало света. Пожалуй, единственный плюс в наших обстоятельствах – это то, что София не видит, а потому и свет как таковой ей без надобности. Для зрячего человека подобное заточение показалось бы хуже смерти. Остается лишь надеяться, что война не продлится долго и скоро закончится. И тогда София снова станет свободной.
– Мы все станем свободными, – едва слышно пробормотала Конни на английском, словно размышляя вслух сама с собой.
