– Ничего удивительного, – промолвил Алекс, когда Эмили закончила свой рассказ. – Констанция была замечательной женщиной. Какая жалость, Эм, что вы не застали ее в живых.
В глазах Алекса отразилась нежность.
– Мне тоже жаль, – ответила Эмили. – Вот, собственно, все, что мне пока известно. Как видите, не очень много.
– Спасибо, Эм. – Алекс едва заметно улыбнулся. – Горечь ее утраты… Эта боль, она не утихает во мне и сегодня. Но, наверное, так и должно было быть. Ее смерть стала для меня самым настоящим потрясением. Можно сказать, что после ее ухода я переродился… стал совершенно другим человеком. Я стал лучше, и это главное.
Глянув на часы, Эмили с удивлением обнаружила, что уже далеко за полночь.
– Мне пора, Алекс, – сказала она, поднимаясь. – Завтра я снова лечу во Францию, чтобы дослушать конец истории. Вернусь, обязательно загляну к вам. Спасибо, что вы были сегодня со мной откровенны и честны. И спасибо за то, что вы ведете себя так
Она склонилась над ним и запечатлела короткий поцелуй на его щеке.
– И вам доброй ночи, Эм.
Алекс слегка вздохнул, провожая Эмили взглядом. Столько всего осталось недосказанным, но он понимал: руки у него связаны. Пусть сама докапывается до всей правды о человеке, за которого вышла замуж. Он сказал ей все, что мог.
У себя в спальне Эмили улеглась в кровать взбудораженной и тем не менее испытывая огромное облегчение от того, что узнала наконец правду о том, каковы взаимоотношения между братьями на самом деле. Как ни верти, а факты есть факты. Во всяком случае, теперь она чувствовала себя вполне подготовленной к сложившей ситуации. Ее муж – не какой-то там психопат. Как был маленьким беззащитным мальчиком, таким и остался. И по-прежнему съедаем самой жгучей завистью к своему младшему брату, который всегда и во всем был лучше него.
Да, но не развратила ли его эта зависть, в конце концов? И он стал плохим, негодным человеком.
– Нет,
Сейчас, когда она разобралась с тем, что творилось в душе Себастьяна, быть может, она сумеет помочь ему справиться со своими проблемами? Он так нуждается в чьей-то любви… Ему нужно, чтобы его ценили, уважали, оберегали…
– Нет, Себастьян и Алекс – это совсем другая история, чем, скажем, те же Фридрих и Фальк. Да и вообще, разве может один отдельно взятый человек олицетворять собой абсолютное зло или абсолютное добро? Черно-белая тональность не уместна ни при описании жизни, ни для характеристики людей.
Эмили вздохнула, выключая ночник и готовясь отойти ко сну. И подумала: а уж не ищет ли она оправдания для своего мужа исключительно потому, что боится посмотреть правде в глаза?
А правда – она такова: кажется, она совершила самую ужасную ошибку в своей жизни…
На следующий день в полдень Эмили была уже у ворот замка. Вид заколоченных окон и дверей, строительные леса по периметру всего дома – на все это было больно смотреть. Пару часов она провела в разговорах с архитектором, который подробно рассказал ей, что уже сделано и что делается на сегодняшний день. После чего она направилась в винные погреба. Жан, как всегда, восседал на своем рабочем месте, обложенный со всех сторон бумагами.
– Рад вас снова видеть, Эмили, в наших краях, – сказал он, широко улыбаясь, и поднялся из-за стола, чтобы поцеловать ее.
– Как отец? – первым делом поинтересовалась у него Эмили.
– Потихоньку возвращается к жизни, вместе с наступлением весны. Он сейчас отдыхает дома, но готов продолжить свой рассказ уже сегодня вечером. Сказал, что ему не терпится, хочет, чтобы вы узнали все, как было. – Жан вздохнул. – Хотя конец у этой истории невеселый.
Прометавшись всю прошлую неделю в поисках истины уже применительно к себе самой, Эмили, несмотря на все свои эмоциональные потрясения, была сейчас готова принять и несчастливый конец истории Жака. То ли весенний Прованс на нее так подействовал с его обилием света и тепла, то ли радость от возвращения к себе домой давала знать.
– Жан, эта история касается моего
Жан бросил на Эмили внимательный взгляд и немного помолчал перед тем, как начать говорить:
– Моя дорогая Эмили. Вы сегодня какая-то не такая, как обычно. У меня такое впечатление, что вы наконец выросли. Простите меня, если я что не так сказал.
– Все правильно, Жан. Я действительно стала по-настоящему взрослым человеком, – согласилась с ним Эмили.
– Недаром люди говорят, что все мы взрослеем очень быстро, когда уходит старшее поколение. Наверное, приобретаемая самостоятельность – это такой утешительный приз за горечь разлуки с близкими нам людьми.
– Может, и так, – снова согласилась с ним Эмили.
– Что ж, пока отец отдыхает, самое время поговорить нам немного о виноградниках. Вы не против, Эмили? Хочу изложить вам свой план расширения наших виноградных плантаций.
