Дорогая Эмми!
Рад был получить от Вас весточку. Не то чтобы я думал, будто Вы и сами не догадаетесь о том, что за человек рвется сейчас во Францию, размахивая пистолетом, чтобы потребовать обратно мою (замечу я в скобках) книгу, оказавшуюся для него столь ценной находкой. Что ж, такова натура этого человека, натура законченного подлеца и негодяя. Но, наверное, Вам станет спокойнее на душе, если я сообщу, что пока он здесь, снова вернулся в Блэкмор-Холл. И теперь я существую, подобно бедняжке Моне Лизе в бронированном ящике, в ожидании того момента, когда он снова умчится куда-нибудь прочь. Готов поспорить, что он уже начал зализывать свои раны и наверняка смотался в Лондон, чтобы поклясться в вечной любви Белле. (Простите, ради бога!) В остальном же скажу так: в доме очень одиноко. Такое тотальное, всеобъемлющее одиночество… Порой я ловлю себя на мысли, что мне не хватает всех этих бурных сцен с руганью и угрозами, которые закатывает мне брат, когда он здесь. Но одновременно я пребываю в постоянном напряжении в ожидании его очередного внезапного возвращения с последующими набегами на мое жилье. А потому я продолжаю прорабатывать свой план, о котором рассказывал Вам в предыдущем письме. Как я уже упоминал, мои «детки» в настоящий момент процветают. Дела у них идут настолько успешно, что я оптом продал их другому покупщику, предложившему мне за них на торгах наивысшую цену, и выручил за эту сделку очень даже кругленькую сумму. (САМО СОБОЙ, НИ СЛОВА ОБ ЭТОМ ВАШЕМУ УЖЕ ПОЧТИ БЫВШЕМУ МУЖУ!) Скажу так: вырученных денег мне с лихвой хватит до конца моих дней на то, чтобы наслаждаться поеданием фуа-гра. А заодно и купить себе что-то менее изолированное, что позволило бы мне хоть изредка общаться с другими людьми. Сейчас я просматриваю предложения по продаже квартир, расположенных на первом этаже, в центре Йорка. Йорк – очень красивый городок. Один кафедральный собор чего стоит! Прекрасное и величественное сооружение.
Наверное, Вы удивитесь столь скоропалительному решению и полному моему отказу от того, что я заявлял Вам раньше. Дескать, никуда я из Блэкмор-Холла не уеду. Никогда! Но, к моему превеликому сожалению, приходится констатировать, что совместное владение имением с моим братцем ничего, кроме огорчений, лично мне не принесло. А то самое примирение с Себастьяном, на которое так надеялась наша бабушка, выражая свою последнюю волю, – оно так и не состоялось. И я отлично понимаю, что не состоится оно и в будущем. А потому ради нашего же с братом блага я решил в конце концов согласиться с требованием Себастьяна и продать Блэкмор-Холл. Но есть одно досадное обстоятельство, о котором я, возможно, и не упоминал ранее. Насколько мне известно, Себастьян уже успел заложить свою часть дома в банке, и на данный момент за ним числится огромный долг. Предполагаю, что банк сейчас прессует его по полной, требуя возврата задолженности. Вот почему ему позарез нужно как можно скорее продать дом. Представляю, как он обрадуется, когда я сообщу ему о своем решении. Наверное, наступил момент разорвать нам с ним наши братские узы навсегда и дальше идти каждому своим путем.
В этой связи, Эмми, хочу сообщить Вам еще одну подробность, о которой я не упоминал ранее, боясь огорчить Вас. За все ремонтные работы по обустройству моего жилья в восточном крыле дома я заплатил из собственного кармана. В ходе судебного разбирательства с участием страховой компании того водителя, который меня обезножил, мне выплатили большую компенсацию. А потому я никогда не состоял нахлебником при собственном брате и не жировал за его счет. Более того, поначалу я даже предлагал Себастьяну пустить эти деньги на капитальный ремонт всего дома. И только тогда, когда мне стало известно, что брат и эти деньги все без остатка пустил под заклад своих собственных долгов, я дал обратный ход. Вот с тех пор я окончательно разуверился в нем.
Ну так как Вам мой план съехать отсюда? Пока мое решение созрело лишь на восемьдесят процентов, но думаю, я двигаюсь в правильном направлении.
Признаюсь честно, Эмми. После Вашего отъезда мне стало особенно одиноко. А сейчас после продажи своих «деток» и заняться-то особо нечем. Впрочем, начинаю подумывать о том, чтобы снова усыновить еще кого-нибудь…
Если выпадет свободная минута, прошу Вас, ответьте. Поделитесь собственными соображениями на сей счет. Был очень рад получить Ваше письмо.
Скучаю.
Алекс.
