– Вот как? Что ж, поздравляю. И это все, что я могу сказать. Раз вы его жена, тогда передайте своему мужу, что я ухожу. Прямо сейчас. Сил моих больше нет терпеть все грубые выходки его братца. Да если бы только грубость… Он только что швырнул в меня чашку с горячим кофе. Если бы я не увернулась, то у меня на руках точно были бы ожоги третьей степени. Я позвонила своей приятельнице, у нее есть машина. В течение часа она подъедет и заберет меня отсюда. Больше я не останусь в этом проклятом доме ни единой минуты. Да еще вместе с этим…
– Понятно. Мне очень жаль, что все так вышло, – посочувствовала ей Эмили, видя, что женщина с трудом произносит слова, наверное, из-за своего возбужденного состояния. – Хотите чего-нибудь выпить? Может, вы все же дождетесь Себастьяна? Он должен скоро приехать. А мы пока поговорим с вами.
– Никакие разговоры тут не помогут, – перебила ее женщина. – Ни вы, ни ваш муж меня не переубедят. Себастьян уже однажды уговорил меня взяться за это дело, о чем я сейчас горько жалею. Очень надеюсь, что ваш муженек не вздумает взвалить своего брата на ваши плечи. Хотя, с другой стороны, едва ли вам удастся отвертеться и отыскать новую сиделку. Думаю, отныне эта вакансия останется свободной навсегда. А вы знаете, что миссис Эрскин тоже ушла?
– Да, но муж сказал, что она вернется.
– Ну и будет последней дурой. Такая милая женщина. Она тут и оставалась исключительно в знак верности своей бывшей хозяйке, их бабушке. Я тоже знавала Констанцию, когда была еще совсем молоденькой девушкой и жила в этой деревне. Прекрасная была женщина, настоящая леди. А уж что ей довелось пережить из-за своих внуков – врагу не пожелаешь… Вот и я, слава богу, сбросила наконец со своих плеч этот груз. Пойду, уложу вещи. Его я накормила, так что с ним будет все в порядке. А если что, так перетерпит, пока ваш муж не вернется. За это время хоть немного утихомирится. У него всегда так. Вначале приступ ярости, а потом наступает спад. Нормальная реакция…
– Нормальная, – согласилась с ней Эмили, не зная, что еще сказать в подобной ситуации.
Наверное, женщина прочитала в ее глазах откровенный страх, потому что выражение ее лица вдруг стало мягче.
– Не волнуйтесь, дорогая. На самом деле с Алексом все в порядке, просто порой на него что-то накатывает. Да любой бы из нас потерял терпение, окажись на его месте. А вообще-то сердце у него доброе. Вот за доброту свою и пострадал. А у меня уже годы не те, сил нет, чтобы его обихаживать. Еще за какой-нибудь спокойной старушкой, таким божьим одуванчиком, я бы и смогла присматривать. А здесь капризный, своенравный ребенок, который никогда не повзрослеет.
Эмили поняла, что едва ли эта женщина станет дожидаться Себастьяна. Скорее всего, она покинет дом сразу же, как только за ней приедет машина. И что в результате? А в результате она окажется в этом чужом унылом доме одна. И бежать-то некуда. Кругом снег по колено. И где-то совсем рядом, за стенкой, полубезумный инвалид, возможно, к тому же пьяный. Уж больно все происходящее с нею смахивает на жуткий триллер в духе Хичкока. Это сравнение невольно вызвало у нее истеричный смешок. Ерунда какая-то.
– В любом случае мои поздравления по случаю вашего бракосочетания, дорогая, – сказала ей женщина.
– Спасибо, – поблагодарила ее Эмили, и помимо ее воли ироничная улыбка тронула губы.
Женщина направилась к дверям, но у самого порога остановилась и развернулась к ней лицом.
– Надеюсь, вы хорошенько все обдумали, ради собственного же блага, прежде чем решиться на этот шаг. Всего вам доброго.
Где-то через полчаса Эмили, сидя в гостиной, увидела в окно, как к дому медленно приближается машина, с трудом преодолевая снежные заносы на подъездной дороге. Навстречу вышла та самая женщина, с которой она недавно столкнулась на кухне. Кое-как переступая через сугробы, она дотащила до машины свой чемодан и загрузила его в багажник. Машина, скользнув на крыло, сделала разворот аж в целых восемь приемов, после чего так же медленно покатила в противоположную от дома сторону.
Снова повалил густой снег. Большие хлопья снега кружили в воздухе, застилая сплошной пеленой все небо. Словно глухая стена вдруг выросла между нею и окружающим миром. Сердце сдавило грудь. Сумасшедший брат мужа всего лишь в паре шагов от нее, и они с ним одни в пустом доме. Еще вопрос, как по такому снегопаду Себастьян сумеет добраться домой. В три часа дня стало стремительно темнеть. Свинцовое январское небо затянуло тучами, совсем скоро вечерние сумерки уже уступят место кромешной тьме. Эмилия подхватилась с места. Сердце колотилось как бешеное, сигналя о том, что оно не может совладать с нарастающей паникой. Такие приступы страха, помнится, случались с ней и в ранней юности, но всякий раз ей тогда удавалось побороть эти приступы. Правда, потом ее начинал преследовать уже другой страх – страх, что приступ может снова повториться.
