Они подошли къ сосднему домику. И тутъ имъ пришлось перепробовать вс заржавленные ключи, пока не нашлось подходящаго, которымъ онъ и отворилъ всю источенную червями дверь. Въ этомъ домик было всего дв комнаты, съ такими же сводчатыми потолками, какъ и въ первомъ, но об небольшія. Не трудно было бы догадаться, что для школьнаго учителя предназначался тотъ домикъ, который былъ попросторне, и что онъ уступилъ его своимъ друзьямъ, желая имъ доставить какъ можно боле удобствъ. И тутъ была кое-какая, самая необходимая мебель и точно также были припасены на зиму дрова.
Прежде всего надо было позаботиться о томъ, чтобы какъ можно уютне и удобне устроить свое гнздо. Вскор въ обихъ квартирахъ весело затрещалъ огонекъ и оживилъ своимъ яркимъ пламенемъ поблднвшія отъ старости стны. Нелли взяла иголку и усердно принялась штопать и починять изорванныя оконныя занавски и истасканный коверъ. Подъ ея искусными пальчиками и то, и другое вскор приняло приличный, благообразный видъ.
Учитель расчистилъ, сравнялъ и вымелъ плошадки передъ входными дверьми, скосилъ высокую траву, подвязалъ давно заброшенный, уныло и въ безпорядк свсившійся плющъ и другія ползучія растенія и вообще придалъ обоимъ домикамъ веселый, жилой видъ. Старикъ, по мр силъ, помогалъ имъ обоимъ и чувствовалъ себя совершенно счастливымъ. Даже сосди, возвратившись съ работы, предлагали имъ свои услуги или присылали съ дтьми то одно, то другое, что могло имъ пригодиться на первое время.
День былъ хлопотливый: уже ночь наступила, а длъ не передлали и на половину.
Поужинавъ въ томъ домик, который мы съ этихъ поръ будемъ называть Неллинымъ, наши пріятели услись у камина, и стали чуть не шопотомъ строить планы о будущемъ. На сердц у нихъ было такъ радостно и покойно, что они не могли говорить громко. Передъ тмъ какъ идти спать, учитель прочелъ молитву и они, совершенно счастливые, разошлись по своимъ комнатамъ.
Ддушка же покойно спалъ въ своей постели, и все кругомъ стихло, а Нелли долго еще сидла у камина и, глядя на потухающій огонь, вспомнила о своей прошлой жизни. Ей казалось, что то былъ сонъ, отъ котораго она только что проснулась. Все — и гаснувшее пламя, бросавшее слабый свтъ на дубовыя рзныя спинки креселъ, не ясно обрисовывавшіяся на темномъ фон потолка; и старыя стны, на которыхъ внезапно появлялись и также быстро исчезали какія-то странныя тни, — когда въ камин вспыхивалъ огонекъ; это медленное разрушеніе безжизненныхъ предметовъ, наимене поддающихся вліянію времени внутри дома; это торжественное, невидимое присутствіе смерти всюду за его стной, — все, въ этотъ безмолвный часъ, наввало на нее глубокія мысли, къ которымъ, впрочемъ, не примшивалось ни чувство страха, ни безпокойство.
Одиночество и непосильное горе подготовляли ее мало-по-малу къ воспріятію иныхъ чувствъ, къ зарожденію въ ея душ иныхъ надеждъ, которыя даются въ удлъ немногимъ. Въ то время, какъ тло ея слабло, духъ, напротивъ, укрплялся и возвышался, очищаясь отъ всего земного. Никто не видлъ, какъ эта нжная, маленькая фигурка скользнула отъ камина къ открытому окну: лишь звзды глядли въ это милое личико, задумчиво обращенное къ небу, и читали на немъ печальную исторію ея прошлаго. На старой церкви пробили часы. Колоколъ прозвучалъ грустно, уныло: ужъ слишкомъ много приходилось ему звонить по усопшимъ и тщетно предостерегать остающихся въ живыхъ; зашелестли падающіе листья, зашевелилась травка между гробницами и опять все стихло. Все было объято сномъ.
А сколько народа тутъ спало непробуднымъ сномъ! Одни лежали у самой церковной стны, словно ища ея защиты и поддержки; другіе — подъ тнью деревьевъ или у самой дорожки, чтобы люди проходили близко около нихъ; иные — среди дтскихъ могилокъ. Нкоторые завщали, чтобы ихъ непремнно похоронили на томъ мст, гд они ежедневно гуляли. Одни требовали чтобъ заходящее солнце, другіе — чтобъ восходящее солнце освщало ихъ могилы. Едва ли душа человческая способна вполн отршиться отъ мысли и заботъ о своей земной оболочк. Если же это и случается, то все-таки, въ послднюю минуту, она съ любовью думаетъ о ней: такъ выпущенный на свободу узникъ съ умиленіемъ вспоминаетъ о тсной тюремной каморк, въ которой ему долго пришлось томиться.
Было уже очень поздно, когда двочка закрыла окно и подошла къ своей кровати. Опять какое-то непонятное чувство на минуту овладло ею, — не то дрожь пробжала по тлу, не то сердце сжалось отъ страха — пришло и тотчасъ-же и ушло, не оставивъ посл себя и слда. И опять она видла во сн умершаго мальчика, а затмъ ей снилось, что потолокъ разверзся и сонмъ ангеловъ, витающихъ на неб, - точь-въ-точь какъ т, что она видла на картинахъ изъ св. Писанія — остановился глядя на нее, спящую. Чудный сонъ! Тамъ, за стной та-же тишина повсюду; лишь въ воздух раздается музыка, да слышно, какъ ангелы машутъ крыльями. Немного погодя, между могилами показалась м-съ Эдвардсъ съ сестрой, сонъ сталъ расплываться и совсмъ улетлъ.
