— …и они обсуждали, что все люди говорят про какую-то девушку.
— Что еще за девушка? — нахмурился Оскар.
— Типа незнакомая девушка, жутко красивая, но что-то у нее не так с глазами, — многозначительно произнесла темненькая.
— И якобы она типа что-то ела… или пила, — добавила светленькая. — Похоже на бред.
«Тетя приходила», — зазвучал у меня в голове детский голосок. По спине поползли мурашки.
— Прямо какая-то эпидемия, да? — снова затараторила темненькая.
Вид у нее был такой, словно она вот-вот добавит: «Круто, скажите?!» Она даже открыла рот, но взглянула в сторону больницы и вскрикнула:
— Ой, это же Влад из параллельного!
Хвостатые охнули и понеслись к несчастному Владу.
— Пошли отсюда, — тихо произнес Оскар.
Мы прошли несколько узких улочек, прежде чем кто-то из нас заговорил. Я не мог отвязаться от мыслей о том, что произошло, точнее, что я сделал сегодня ночью и связано ли это как-то с тем, что у людей потрескались глаза и они стали как зомби. Агата, судя по ее гримасе, колебалась между тем, чтобы назвать все чушью и признать то, что видела своими глазами. А Оскар…
— Я вспомнил, — глухо сообщил он через несколько улиц. — Вспомнил, откуда я это знаю.
Мы уставились на него.
— Читал в старых газетах, для доклада в школе — неважно. Такое уже происходило.
У меня ослабели колени, и я споткнулся о мостовую.
— Где-то в середине прошлого века, и вроде как это считалось легендой. — Оскар нервно потер лоб. — С людьми стало что-то твориться, вот точно как сейчас — черное в глазах, черное откашливали, галлюцинации, коматозное состояние. Никакой болезни не определили.
— И что с ними случилось потом? — спросила Агата.
— Через несколько дней они умирали, — негромко ответил Оскар. — А за пару дней до смерти каждый видел предыдущего умершего, как будто тот пришел за ним.
Несмотря на жару, меня начала бить дрожь.
— А почему заболели те люди?
— Узнать так и не удалось, — покачал головой Оскар. — Все началось вдруг и так же внезапно закончилось. Заболеть мог… может… кто угодно.
Мы подавленно замолчали.
— Ой, да ну. Стопудово легенда и есть, — чересчур уверенно заявила Агата. — Превратилась в страшилку… И потом, сейчас все видели одну и ту же девушку — и то, если ее действительно видели.
— Ну да, — торопливо согласился Оскар. — Сейчас другое.
Я покивал. Но уверен, что каждый из нас подумал об одном: сейчас еще никто и не умер.
В дальней стене чулана была дверь. На полу валялся ровно отрезанный кусок обоев — точно как я и помнил.
Я наполовину надеялся, что все, что я помнил из прошлой ночи, окажется дурным сном. Почему наполовину? Ну серьезно, кто откажется от того, чтобы в его доме оказалась потайная дверь, ведущая к приключениям?
Но вот она, дверь, из старого дерева, с черной паутиной и ручкой-черепом в центре. И неожиданно я не мог решиться открыть ее.
Я помчался в чулан, как только мы вернулись домой. Ходиков около «Лавки» стало меньше. Я надеялся, что эти тоже уйдут домой, иначе у них просто будет солнечный удар. Оскар с Агатой уселись на кухне есть мороженое, купленное по дороге, и обсуждать произошедшее. Я решил пока ничего им не рассказывать — прихватил фонарик и умчался наверх. Лучше сначала все разузнать самому.
— Ладно, — выдохнул я и взялся за ручку. Железо было холодным, но руку не прошило болью, как ночью. — Раз, два, три!
На счет «три» я потянул тяжелую дверь на себя. За ней открылся черный проем, похожий на раскрытую пасть. Темнота обдала меня сыростью и холодом. Я посветил туда фонариком. За дверью оказалась старинная витая лестница. Она вела наверх. На секунду мелькнула мысль все-таки сбегать за Оскаром и Агатой — так, на всякий случай. Но я был один, когда спасал всех от чавкающего монстра. Один, когда разговаривал с таинственным обладателем шепота и когда открывал эту дверь вчера. Увидеть первым, что за ней находится, я тоже должен был сам.
Я шагнул в темноту.
Я поднимался по вытертым каменным ступеням. Каждый шаг отдавался эхом.
Казалось, на меня вот-вот кто-нибудь бросится — монстр, привидение или хотя бы стая летучих мышей. Но ничего не было.
Я провел рукой по стене и нащупал холодные булыжники.
За очередным поворотом ступенек к желтому лучу фонарика добавился естественный свет. Лестница оборвалась, и я оказался на небольшой площадке. На нее выходила маленькая дверь — точно такая же, как привела меня на лестницу. Она была приоткрыта, и из щели лился мягкий оранжевый свет.
Я шагнул внутрь и оказался в круглой комнате. Здесь было жарко и душно. Пахло пылью, сушеными травами и старой бумагой.
Стены были сложены из неровных камней. Потолок уходил вверх высоким конусом. Почти по всему периметру стояли деревянные шкафы от пола до потолка, как в библиотеке. Посередине одной стены, где не было шкафов, было круглое окошко, как иллюминатор у самолета. Из него падал свет вечернего солнца.
— Башня… — прошептал я и выключил фонарик.
Декоративный элемент, значит? Как же взрослые любят врать.
