— Угу, вы с гремлином одно кино смотрели.
Я пожалел, что мы ушли от моря и в сестру нельзя пульнуть галькой.
— Они даже к врачу шли — наверняка с глазами разбираться!
— Тут по дороге больница, — рассеянно кивнул Оскар, все еще о чем-то размышляя.
Агата широко улыбнулась.
— О, может, тогда мы даже их увидим — и маму, и мальчика, и черные трещины? Да, гремлин?
Настала моя очередь закатывать глаза.
— Ну конечно! Они сидят там весь день и только тебя и ждут!
— А может, и ждут, почему бы и нет?
— А может, тебе заткнуться?!
— А может, их просто не существует?!
— Не может, — Оскар оборвал нашу перепалку сдавленным голосом.
Мы с Агатой разом замолчали и уставились сначала на него, а потом туда, куда он смотрел.
Мимо нас шла женщина, обнимая за плечи девушку примерно Агатиного возраста. У девушки был безразличный ко всему вид, а глаза…
— Вот ведь… — Агата явно хотела выругаться, но осеклась на полуслове, завороженно глядя на трещины в черных потеках.
— Теть Вер? — Оскар робко шагнул к женщине, но та отмахнулась от него, помотав головой, и торопливо повела девчонку дальше. Та даже не взглянула на нас.
Мы остановились, глядя им вслед.
— Она из моего класса, — пробормотал Оскар и вдруг рванул дальше по улице.
Мы заспешили за ним, повернули раз, другой и уткнулись в больницу. Я сразу понял, что это она, хотя табличку и красный крест разглядел уже позже. У входа толпились люди — кто-то заходил, кто-то выходил, кто-то шумно разговаривал у крыльца. Некоторые всхлипывали, другие стояли с неестественно равнодушным видом. Какой-то пузатый дядька нервно потрясал кулаками, угрожая разобраться с горе-докторами, раз они не знают, что с его женой. Жена стояла рядом, как будто речь шла вовсе не о ней. В глазах у нее чернели трещины.
Люди тревожно переглядывались. Некоторые с опаской отодвигались подальше от пострадавших. В воздухе стоял непрерывный шепот — что происходит, заразно ли это, могут ли те, кто больны… умереть. Последнее предположение высказала женщина рядом с пузатым дядькой. Он повернулся и принялся орать на нее. Его жена слышала эти слова о смерти тоже, не могла не услышать. Но она продолжала безразлично смотреть сквозь пространство, словно ее ничто не интересовало, даже собственная жизнь.
К своим двенадцати годам я пересмотрел кучу фильмов про зомби, злобных призраков и прочую нечисть. Конечно, они все были на экране — но мне показалось, что даже если бы они оказались рядом, на улице, то были бы не такими жуткими, как люди с потрескавшимися глазами возле больницы. Эти люди ни на кого не нападали, ни за кем не гнались, не брызгали ядовитой слюной. Издали в первую секунду они казались совершенно обычными — но потом ты начинал чувствовать, что что-то с ними не так.
В них не было злобы — в них вообще ничего не было. Мне вспомнились дома-декорации в школьном театре — картонный фасад, а за ним пусто. Как будто все эти люди на самом деле уже умерли, и только их тела каким-то образом изображали живых.
— Лучше бы ты это выдумал, — вырвалось у Агаты.
Оскар с трудом сглотнул, глядя на всё стеклянными от ужаса глазами, и судорожно вдохнул, словно ему не хватало воздуха.
Я почувствовал на себе взгляд — чьи-то расколотые глаза скользили по мне. Во рту пересохло, сердце замерло, а потом заколотилось как бешеное. Нужно уходить отсюда. Развернуться и бежать, не останавливаясь, сколько хватит сил — а потом спрятаться под одеяло и зажмуриться. И открыть глаза, только когда все это окажется неправдой, просто дурным сном, ведь такого не бывает по-настоящему…
— Жуть, да?
Мы обернулись. Рядом стояли две девчонки, ровесницы Оскара и Агаты. У обеих на головах были завязаны высокие хвосты — у одной светленький, у другой темный. Глаза у них, к счастью, были самыми обычными, но горели азартом.
Лицо у Оскара стало такое, как будто его вот прямо сейчас назначили главным хирургом. Пожизненно.
— Привет, — вздохнул он.
Девчонки, которых я мысленно назвал Хвостатыми, окинули меня и сестру цепким взглядом. Но, видимо, решили, что потом выяснят, кто мы такие, и уставились на Оскара.
— Врачи думают, у них сосуды в глазах полопались, — зачастила светленькая.
— Непохоже на кровь, — заявила Агата.
Девчонке явно не понравилось, что ее перебили. Она смерила Агату осуждающим взглядом и продолжила:
— Но что-то в крови нарушилось, и потому все черное. Анализы в лабораторию повезут.
— А еще, — заикнулась темненькая, но ее перебила Агата. Она не терпела, чтобы ее игнорировали.
— Что со всеми этими людьми случилось?
Не отреагировать на ее громкий вопрос Хвостатые уже не могли.
— Никто не знает, — кисло протянула светленькая. — Вроде как никаких болезней у них не нашли.
Мы переглянулись.
— Бред какой-то, — Агата скривилась.
Оскар промолчал, а у меня засосало в животе.
Темненькая девчонка еле дождалась, пока светленькая договорит, и вылезла вперед.
— А еще! — она обвела всех взглядом, явно наслаждаясь вниманием. — Я случайно услышала, как говорили медсестры…
Я не сдержался и фыркнул. «Случайно».
Хвостатые строго уставились на меня, почище училок в школе.
