Володя являл собой классический типаж сатаниста-максималиста. Его гардероб состоял исключительно из чёрных вещей, среди которых преобладали футболки с надлежащей символикой (Deicide, Marilyn Manson, Mayhem, Burzum, Emperor и т. п.). На левом плече Владимира были вытатуированы три шестёрки, а на правом — козлиная голова в перевёрнутой пентаграмме. На шее он носил перевёрнутый крест. Колдовской нож Athame, предназначенный для выполнения самых зловещих ритуалов, парень таскал с собой постоянно, пряча его в ботинке.
— Поговорить надо. Я сейчас в «Донском репортере» работаю. К пятнице должен сдать в набор убойный материал о сатанистах, а у меня ещё даже заглавия нет. Выручишь по старой дружбе?
— Да запросто! Садись, — Володя уселся прямо на землю, прислонившись спиной к бубермановскому заборчику. Алекс опустился на корточки.
— Теория современного сатанизма, — начал Володя, — была создана в середине двадцатого века американским философом Антоном Шандором Ла Вэем. Им также были сформулированы основные заповеди сатанизма, отражающие, в принципе, сущность всего учения. Первая — Сатана предлагает терпимость вместо воздержания. Вторая — Сатана предлагает полноценное существование вместо…
— Эх, Вова, Вова, — укоризненно покачал головой Алекс. — За кого ты меня принимаешь? Ну кем бы я был, если бы всего этого не знал? Только вот, господин главный редактор Ла Вэя на дух не переносит. Ему подавай что-нибудь свеженькое. Лучше всего — свежий труп.
— Как насчёт Чарли Мэнсона?
— Тоже не катит. Не в Ростове дело было.
— Понятно. Значит, будем работать по системе «Наглая правда».
— Это как?
— Ну, чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят. Слушай, кто из нас журналист?
— Нет здесь таких… Ладно, давай работать. А чтоб веселей работалось… — Алекс извлёк из кармана бутылку палёной водки и два пластиковых стаканчика.
— К Сатане я пришёл в семнадцать лет, — заплетающимся языком рассказывал Владимир, — Не потому, что все в школе этим увлекались, и не из беспричинного бунтарства, нет. Просто я тогда серьёзно разочаровался в Боге. В самом деле — ходишь в церковь, молишься, свечки жжёшь, а результата никакого. Девушки меня не любили. А после того, как душу Дьяволу продал, всё по-другому стало. Некоторые девчонки на одну только внешнюю атрибутику ведутся. На это вот, — Володя потеребил пальцем свой осквернённый крест.
— Выходит, ты стал сатанистом для того, чтобы решить свои сексуальные проблемы?
— Нет, конечно! То есть, да, и для этого тоже. Но не только. Тут опять придётся вернуться к тезисам Ла Вэя, а то я пьяный уже, не смогу сфолмури… слофмури… тьфу ты! Сказать не смогу, вот.
— Ладно, суть я уловил. Додумаю потом что-нибудь. Давай ещё по одной?
— Давай!
— Ты же ведь не один такой? — спросил Алекс после очередного возлияния. — Помнится, было там какое-то тайное общество…
— Угу. Только не общество, а священный орден «Девятый круг». В него входят только самые лучшие, самые достойные… а выпить ещё есть? Наш лидер называет себя Тарантулом… У него много книг по оккультизму и демонологии… я даже знаю, где он их покупает. По ночам мы собираемся на кладбище… молимся Сатане, приносим в жертву кошек, собак, бомжей всяких… Ещё мы похищаем девушек и делаем из них сексуальных рабынь. А теперь — внимание. Сейчас я буду кощунствовать, — с трудом поднявшись, Володя расстегнул штаны и помочился на могилу Бубермана. Затем достал из кармана аэрозольный баллончик с красной краской, перелез через ограждение и нарисовал на обелиске три шестёрки и перевёрнутую пентаграмму.
— Вова, зачем же так? — пробормотал Алекс. — А если Бубик обидится?
— И хрен бы с ним. Он в моей школе директором был, — невозмутимо ответствовал сатанист.
— А, ну тогда понятно. Святое дело, — хватаясь за директорский заборчик, Алекс встал на ноги. — Слушай, давай сейчас ещё накатим, а потом ты какого-нибудь демона вызовешь. Умеешь?
— Обижаешь, — Вовчик тяжело перевалился через забор. Алекс поднял его и отряхнул от пыли. Поочерёдно они приложились к горлышку, высосав последние капли водки.
— Кончилась! — с досадой воскликнул Алекс и зашвырнул бутылку в темноту. На сторожа было уже наплевать, и он, наблюдавший за происходящим из ближайших кустов, прекрасно это понимал. Экстремалы уже плясали чечётку на многострадальной директорской могиле, но сторож счёл за лучшее не вмешиваться.
Напротив него притаился за деревом фотограф Вася. Он нащёлкал уже два десятка кадров, каждый из которых тянул на сенсацию как минимум областного масштаба. Оставалось поработать с отснятым материалом на компьютере, закрыть чёрными квадратами лица участников, и вот он, групповой сатанистский дебош, приправленный вандализмом. Тираж подскочит раза в два, а то и в четыре.
— Ну! Вызывай! — подзадоривал Вовчика Алекс.
— Сейчас, заклинание вспомню. О-па! — сатанист прокашлялся, поднял руки над головой и загробным голосом произнёс:
— Фаринус маринус буй хакатум раббан дого…
