Оба долго молчали, глядя в потолок: целое море возможностей, но недоступных.
– Готов увидеть следующую комнату? – наконец спросила Кинта. В ее голосе звучало разочарование: надо же, быть так близко к магии, но не иметь шанса взять себе хоть немного.
– После тебя, – ответил Твен, потянувшись за своей сумкой, которую Кинта неохотно отдала.
Следующая комната лежала за пурпурной дверью и была полна книг. Но полна не так, как полна книг библиотека богача. Нет, она была набита книгами, как некоторые люди полны грустью, а некоторые места – воспоминаниями. Комната тянулась вдаль, и книги стояли сотнями кривых, изогнутых стопок, похожих на сталагмиты. Освещал комнату масляно-желтый свет, источаемый стеклянными шариками, висящими на цепях среди книг.
– Ну и ну! – выдохнула Кинта, когда вошла в комнату по тропке между башнями томов. – С чего тут вообще можно начать поиски?
Впрочем, она уже чувствовала: ей есть что искать, и заниматься этим нужно именно здесь. Изумление наполняло Кинту, когда она поднимала взгляд, стараясь прочесть название на корешке каждой из книг. На мгновение она представила людей с названиями на корешках-позвоночниках. Будь тела книгами о нашей жизни, какое название красовалось бы на ее корешке?
Например, «Девица-разочарование, мечтавшая о нереальном будущем».
Или «Доподлинная история девицы, которая владела кусочком лунной тени и не представляла, как ею распорядиться».
Думать о таком было, разумеется, абсурдно, и обычно Кинта не позволяла себе этим заниматься. Но почему-то блуждание по лабиринтам историй внушало, что можно думать о чем хочется. Оно внушало, что у людей вполне могут быть названия на позвоночниках-корешках, а часть страниц загнуты от желания запомнить написанные на них слова.
– Что ты ищешь? – спросил Твен откуда-то справа. В отличие от собора со звездным светом, где голос Твена разносило эхо, здесь книги будто пожирали его слова. Они будто хотели сохранить и их.
– Не знаю, но это здесь.
Твен спорить не стал, и Кинта едва не обернулась попросить его рассказать свою историю. Ей страшно хотелось увидеть, какое название будет у него на корешке.
Но разумеется, Кинта ни о чем его не спросила. История Твена принадлежала ему. Кто она такая, чтобы ее выуживать?
В полной тишине они брели по пещере, порой задевая плечом низко висящий стеклянный шарик, отчего по книжным стопкам пускалось вскачь пятно света. После каждого шага Кинте казалось, что они выбрались на границу комнаты, но границы, видимо, не было. Были всё новые книги и тропки между ними, тянущиеся в бесконечное пространство. То и дело книги превращались в каньоны, и Твен с Кинтой шли по ущельям. Кинта не позволяла себе думать о том, что случится, если одна из книг упадет. Или как долго будут искать их тела под весом всех этих слов.
Кинта не знала, как долго они шли. У нее урчало в желудке, за спиной у нее урчало в желудке у Твена, но даже это ее не остановило. Ноги Кинты решительно двигались вперед. Она знала: то, что ей суждено найти, где-то здесь. Что бы это ни было. Ей следовало пойти чуть дальше. Смотреть чуть внимательнее. Заставить себя, хоть она очень устала.
«Ты рождена для великих дел».
Ответы, которые ей требовались, чтобы выполнить наказ матери, были в этой комнате. Ей просто следовало их найти.
Кинта шла и шла, пока не почувствовала у себя на плече руку Твена. Прикосновение было легчайшим, но ее шокировало.
– Что такое?! – рявкнула она, развернувшись. Кинта не хотела говорить так резко, но здесь было то, что ей требовалось найти. То, без чего ее жизнь не будет полноценной. То, без чего…
Твен показал на пол пещеры – нет, это была не пещера; это был зал магазина с полом, выложенным красно-зеленой плиткой, на котором лежало одно пурпурное перо гагарки.
– У нас перья кончились. – Твен поднял сумку. Она вяло висела у него в руках, совершенно пустая.
– Какая разница? – спросила Кинта с искренним удивлением. – Куда они все делись?
На миг Твен посмотрел на нее так, будто впервые видел. В лице у него промелькнуло изумление вместе с чем-то нежным и чуть яростным. Твен легонько толкнул ее в плечо:
– Да ладно, Тебя-Не-Касается! Ты впрямь не знаешь, как долго мы тут ходим? Несколько часов? Дней? Я точно не знаю, но бросал перья, чтобы оставить след. Иначе не представляю, как мы отсюда выберемся.
Кинта выдохнула и огляделась по сторонам. Ноги впрямь гудели. Дверь, в которую они вошли, не просматривалась. Если честно, Кинта даже толком не знала, где они. Ее умение ориентироваться было начисто сбито стопками книг, а в голове теснились вопросы. Кто собрал и составил все эти книги? Как они держатся в стопках? Что случится, если кто-то захочет взять книгу с верха стопки?
– С перьями ты здорово придумал. – Кинта глубоко вздохнула, стараясь переориентироваться. – Нам пора обратно?
Желудок у Твена заурчал, будто соглашался, не давая возможности самому ему возразить.
– Думаю, да.
