– Это не единственная тайна моей лавки, – весело сообщила старуха, подходя к ним сзади. – Может, однажды я расскажу тебе, как познакомилась с твоей мамой. Но сегодня – день открытий. Солнце уже село. Вам лучше взяться за дело.
Твен подумал, что, возможно, сумеет продать перья гагарки и звездный свет здесь. Но прежде чем он успел показать старухе свои сокровища, Кинта скользнула за дверь между книжными шкафами. Она внимательно вглядывалась в ряд фотографий, которые висели в коридоре, освещенном одной свечой в серебряном подсвечнике, стоящем на столике.
– Ну же, иди за ней! – велела старуха. – Я буду здесь, у стойки, когда вы найдете то, что ищете.
Старуха легонько подтолкнула Твена, и тот, споткнувшись, влетел в коридор за Кинтой. За спиной у него со стуком захлопнулась дверца книжного шкафа.
Кинта подпрыгнула.
– Что ты наделал?! – обернувшись, набросилась на Твена Кинта.
– Ничего, – быстро ответил Твен. – Это та старуха. Она затолкнула меня сюда и захлопнула дверь. Думаю, она хочет, чтобы мы что-то нашли. Но она не…
– Нам нельзя здесь застрять, – перебила Кинта, в голосе которой появились истеричные нотки. – Должен быть какой-то выход!
Протолкнувшись мимо Твена, девушка обвела пальцами периметр двери, нащупывая ручку… поручень… рычаг для упора… Что-нибудь. Хоть что-нибудь. Не попалось ничего. Пальцы скользили по гладкому дереву и камню. Кинта толкнула плечом стену – стена не дрогнула. Сердце у Кинты трепетало, как пламя свечи, едва освещавшей узкий коридор.
Нет. Она не может здесь застрять. Она себе не позволит.
Стены сжимались вокруг Кинты, и она забарабанила в дверь. Коридор был длинный, но девушке претило любое замкнутое пространство. Ей следовало выбираться. Немедленно.
Кинта всегда боялась где-то застрять, но после смерти ее матери Небесный Цирк распался. Никто из разбегающихся артистов – даже друзья ее матери – не пожелал взять Кинту с собой. Наутро после смерти матери, проснувшись в цирковом фургончике, Кинта решила спасать себя сама. Она собрала самые нужные вещи и ушла из распадающегося цирка, не оглядываясь. Кинта стала десятилетней сиротой с пузырьком лунной тени, парой монет в кармане и без единого друга в Североне. Зато она была полна решимости выжить. Ведь она родилась для великих дел!
За те первые месяцы Кинта здорово научилась воровать и выживать. Она выяснила, что многие особняки Вердигри бόльшую часть времени пустуют, и, используя трюки, которым научилась у циркачей, залезала в окна погреться.
Все шло замечательно, пока однажды вечером Кинта не застряла в тесном подполе одного из домов Вердигри. Она провела там два дня, пока наконец не сумела выбраться. С тех пор любое ощущение того, что она где-то застряла, пугало ее до паники.
Кинта глубоко и судорожно вдохнула, возвращая себя в настоящее. Так. Вот коридор. Свеча. Дверь.
Она не застряла. Она выберется. Нужно распахнуть дверь, пробиться за порог и выбраться из коридора, пока он слишком не сузился. Кинта снова забарабанила в дверь, еще настойчивее.
– Кинта! – Твен схватил ее за кулаки, не давая колотить в дверь. – Ты поранилась? Что случилось?
Вырвавшись из тисков Твена, Кинта сделала пару неуверенных шагов по коридору. Девушка совсем забыла, что он еще здесь. Она жадно глотнула воздух.
– Ты в порядке? – Твен подошел к ней с большой опаской.
Она в порядке? Кинта не знала, как на это ответить. Почему ей так тяжело дышать? Разве тело не должно знать, как втягивать воздух в легкие? Почему изо рта вырываются судорожные всхлипы?
На плечо легла рука, снова приводя в чувство.
– Вдыхай на четыре счета, – мягко посоветовал Твен. – Потом задержи дыхание на четыре счета. Потом выдыхай на четыре счета.
Следуя указаниям Твена, Кинта подстроила дыхание под его счет. Один-два-три-четыре. Один-два-три-четыре. Один-два-три-четыре.
Когда всхлипы стихли и дыхание почти нормализовалось, Кинта нервно засмеялась. В свете свечи она перехватила взгляд Твена. Его глаза цвета морской волны сейчас казались темнее, как омытый дождем океан.
– Спасибо, – наконец проговорила Кинта, вновь обретя дар речи. – Мне… мне не очень уютно в темном замкнутом пространстве. – Это признание далось ей нелегко, так как подразумевало, что едва знакомому человеку придется открыть нечто невероятное о себе.
– Входить в страшные темные комнаты случается каждому из нас. – На лицо Твена легла тень, и в то мгновение Кинте отчаянно захотелось узнать, в какие темные комнаты входит он. Вот только спрашивать было некогда.
– Куда мы пойдем? – Кинта убрала за уши часть своих буйных кудрей. Руки у нее по-прежнему слегка дрожали, когда она разглядывала длинный, тянущийся перед ними коридор. С ней все будет хорошо. Она в лавке, которую искала почти всю жизнь. Пора выяснить, что здесь скрыто.
Губы Твена тронула едва заметная улыбка.
– Ну, как ты столь любезно выяснила, дверь, через которую мы вошли, заперта. Старуха сказала, что будет ждать нас у стойки при входе, когда мы «найдем то, что ищем».
– Что это значит?
