Она словно остолбенела и только хлопала ресницами. Осознание того, что смерть засранца повесят на неё, обрушилось на Лию со всей своей невообразимой тяжестью. Убить инквизитора это вам не похотливого ректора проклясть. Тут даже связи папаши не помогут. Она взвыла от бессильной злости.
— Да чтоб вас всех Темнейший лично в котле варил! — рявкнула Лия, выходя обратно во двор.
К её огромному сожалению без малого труп инквизитора никуда не делся с помойки и издавал какие-то приглушённые булькающие звуки.
— Чтоб ты провалился… — прошептала ведьма, хватая мужчину подмышки.
Оказалось, что тащить полубессознательного мужика куда-либо далеко не так легко, как она могла предположить. Кристофер не особо старался помочь и был тяжелым, как грехи Темнейшего. Бальтазар крутился вокруг, больше мешая, чем помогая. Лие казалось, что у неё просто оторвутся руки ещё до того, как она дотащит будущий труп до крыльца. Ну или спина отвалится.
— Чтоб ты с унитаза не слазил неделю… — пыхтела ведьма. — И чтоб писюн не вставал… И прыщей тебе на жопу… Болючих таких…
Под аккомпанемент тихого, но злобного бормотания они преодолели двор и три ступеньки крыльца, показавшиеся бесконечными. Лия бросила инквизитора на пол в коридоре и с чувством огромного облегчения разогнулась. Она всем телом ощутила тот хруст, с которым позвонки в пояснице встали на место. Ведьма закрыла дверь и повернулась к врагу.
— Я чуть не надорвалась, пока тащила тебя, — она окинула мужчину внимательным взглядом. — Должен будешь. Ну и кто тебя по башке огрел?
Она поднесла фонарь ближе, пытаясь понять, жив ли ещё Кристофер. Хуже трупа инквизитора на ближайшей мусорке был только мертвый юстициар инквизиции у неё дома.
— Вот дерьмо… — прошептала ведьма. Ситуация была в разы хуже чем можно было представить себе в самом кошмарном сне.
— Нас казнят за это, — сидящий рядом с ними Бальтазар схватился за голову лапами. — Лия, нам надо бежать из империи…
— Это не я… Я тут не причём…
Кристофер Лиарос безучастно смотрел неизвестно куда, его глаза подёрнуло мутной плёнкой. Изо рта текла жутковатая чёрная пена. Губы посинели, кожа была бледная, как алебастровый грим, и на ней, словно татуировка, вились чёрные полосы смертельного проклятия. Он закашлялся, исторгая из себя жуткую чёрную жижу. Лия аккуратно, стараясь не вляпаться, повернула его на бок, чтобы не захлебнулся.
— Мать, что делать? Он же сейчас уйдёт к Пресветлой! — запаниковал Бальтазар. — Какого яхонта мы его сюда притащили?! Он же сейчас откинется у нас дома!
— Это твоя идея была! — зашипела в ответ ведьма. — Расчленим, по мешкам и в реку. Нету тела — нет проблем.
— Ты его живьём расчленять будешь?
— Нет, наверное… Подождём, пока помрёт?
— А сколько он помирать будет? — фамильяр с сомнением посмотрел на инквизитора. Тот хрипел и продолжал отхаркивать чёрную дрянь.
— Ну-у…
Лия всмотрелась в ауру мужчину. Тот отчаянно цеплялся за жизнь, противясь проклятию. Исход этой борьбы был очевиден. Пока у Кристофера была магия, он пытался выжечь проклятие, попавшее в кровь, но силы мага, хоть и вызывали уважение, но были не бесконечны, а проклятие уже подбиралась к сердцу.
— Ещё пару часов, — навскидку ответила Лия, понимая, что не готова сидеть и два часа ждать, пока враг помрёт.
Кристофер тем временем едва слышно застонал. Что-то в груди у ведьмы словно треснуло, надломилось и осыпалось обломками вниз живота.
Неужели она этого хотела?! Да, ведьмы и маги не в лучших отношениях уже много лет. Да, у неё есть личные претензии к магам и к этому в частности. Но неужели за её обиды кто-то должен умирать в муках?! Её разгромленный дом и отобранная лицензия, её уязвленная гордость… Всё это не могло сравниться с ценностью человеческой жизни. Она не была уверена, что получится, но должна была хотя бы попытаться.
— Давай в эфирную форму. Я сама не дотащу его на второй этаж.
— Зачем? — Бальтазар выпучил на неё глазища.
— Попробую снять проклятие.
— Ты уверена? Лия, это не теория, которой ты в книжках начиталась…
— В эфирную форму. Живо, — скомандовала ведьма.
— Ты ополоумела?! — Бальтазар распушился и зашипел. — Влезем в это дерьмо и оставим там свой энергетический след. Потом точно не докажешь, что это не ты прокляла, а просто помочь хотела.
— Значит, придётся постараться, чтобы этот идиот не откинулся. Давай, поторопись, пока он ещё дышит.
Минусом эфирной формы фамильяров вполне можно было считать практически полную бестелесность. Какие-то части тела можно было ощутить физически, но сам по себе эфир был похож на желе или жиденький холодец. Если погрузить руку в эфирное тело фамильяра, то ощущалось нечто вязкое и прохладное. У Бальтазара в полной форме оставались материальными только когти и клыки.
