В начале сентября Лавров, получив из Петербурга подробное описание избиения 13–14 июля в Доме предварительного заключения с просьбой рассказать об этом в иностранных газетах, решил действовать: искать возможности публикации материалов в Англии — у Маркса, в Германии — у немецкого социал-демократа К. Гирша, во Франции — у депутата французского парламента (в прошлом члена Генерального Совета Интернационала) А. Таландье. Неизвестно, осуществилось ли сие намерение Лаврова. Может быть, где-то в зарубежной прессе и появилось сообщение об этом событии, имевшем последствия в нашумевшем «Деле Веры Засулич».
24 января 1878 года Вера Засулич, мстя за поруганную честь товарищей, выстрелом из револьвера ранила петербургского градоначальника Трепова, по распоряжению которого и было произведено насилие в Доме предварительного заключения. 31 марта состоялся суд присяжных — неожиданно для царских охранителей он вынес оправдательный приговор. Это была сенсация. «Первый раздавшийся выстрел в России, — писал эмигрант П. Алисов, — заставил Европу забыть на несколько дней славянский вопрос, всех царей, дипломатов, всю политическую жизнь Европы… Слабая девушка на некоторое время заставила Европу задуматься над нашим будущим».
Задумался и Петр Лаврович. Как будет воспринят в России и какие последствия для движения будет иметь выстрел, оправдательный приговор и бурная демонстрация сочувствия у здания суда? «Что Вы скажете, — обращается он 16 апреля к Лопатину, — об оправдании Засулич и о драке на углу моей родной Фурштадтской? Я едва верил глазам, когда прочел. Петербург принимает немножко вид европейского города».
Но внимательно наблюдая за русской общественной жизнью, Лавров увидел: да, в России происходит «волнение в умах», а воспользоваться этим некому — социалисты совсем не организованы, конституционалисты и «не организованы и трусы». Теперь бы минута для прокламации. «Но кто их будет выпускать?» Петр Лаврович не верил в развитие движения, полагая, что «через немного времени все опять умолкнет». Своими раздумьями поделился с Лопатиным; последний оказался дальновиднее.
Лопатин — Лаврову, из Монтре в Париж, 24 апреля 1878 года: «Все дело Засулич, в связи с другими фактами насилия, с публичными, почти европейскими, уличными демонстрациями и с разнузданным языком вчерашних лакеев газетного мира, наводит на массу размышлений. Не думаю, чтобы все это улеглось, успокоилось и замерло так скоро и так бесследно, как Вы говорите».
Разумеется, всю русскую эмиграцию беспокоила личная судьба Засулич. Наконец, к Петру Лавровичу поступила важная информация. Он пишет Тургеневу: «Зная, как Вы интересуетесь судьбой Засулич, спешу Вам сообщить последние, вполне достоверные сведения. В воскресенье я получил из Берлина письмо, что она там; сегодня другое, что она оттуда отправлена на юг, вероятно, в Женеву. Я так опасался за нее, пока она была в Берлине в настоящее бурное время, что не решался обнадежить никого, пока она не выехала цз столицы немецкого цезаризма».
А в это время в Петербурге образовалась «Земля и воля» — новое тайное общество. В его состав вошли те участники «хождения в народ», которым удалось уцелеть от арестов, влились и другие революционеры. Основателями «Земли и воли» были А. Д. Михайлов, М. А. Натансон, А. Д. Оболешев, Г. В. Плеханов и др. Землевольцы стремились к созданию крепкой и дисциплинированной революционной организации. Они отказались от «бродячей» пропаганды и добивались устройства постоянных «поселений» в народе. Их призывы к агитации, бунтам, демонстрациям протеста, стачкам, к уничтожению «наиболее вредных» представителей правительства должны были «дезорганизовать государство»…
Известный врач Николай Андреевич Белоголовый венчался. Нельзя сказать, чтоб вид у него был особо торжественный — обычный сюртук и парусиновые брюки. Скромно одета была и невеста — Софья Петровна. Произошло это 10 июня (29 мая) 1871 года в Неаполе в греческой церкви — быстро и вопреки установленным правилам. У жениха не было нужных документов, и священник удовольствовался двумя частными удостоверениями: графини Сухтелен, давно проживающей в Неаполе, и княгини Оболенской. В церкви присутствовало еще трое, среди них — скульптор Марк Антокольский, приятель Николая Андреевича. На третий день после свадьбы молодые выехали в Рим, потом в Милан, затем в Швейцарию…
Белоголовый и Лавров были добрыми знакомыми. Еще в августе 1870 года, находясь в Женеве, Николай Андреевич рекомендовал Элпидину Лаврова в качестве редактора возможного зарубежного органа, характеризуя Петра Лавровича как «человека очень разносторонне образованного, талантливого и имеющего большой навык в литературной работе».
