…Из дневника Льва Тихомирова, 17 декабря 1884 года: «Сегодня ночью умерла Никитина… в 7 дней все копчено. Новый удар для пас. Все рушится кругом. Лавров ужасно убит. После Лопатина это, кажется, самый близкий ему человек. Завтра похороны».
А вышло-то вот что. Варвара Николаевна попала под проливной дождь. Много ли нужно для слабого организма. Никитина получила воспаление легких, но не сдавалась: «Это все пустяки; небольшая простуда, через несколько дней я встану». Бессонные ночи проводил Петр Лаврович у изголовья умиравшей. Уходил близкий, преданный друг…
Похороны на Монпарнасском кладбище. У «могилы Никитиной — русские и поляки, французы и немцы, испанцы и голландцы. Клемансо, видный политический деятель Камиль Пельтан, Поль Лафарг, Шарль Лонге, Бенуа Малой… В группе ближайших друзей покойной — крупная фигура Лаврова. Могучая голова, покрытая длинными серебристыми волосами. Лицо потемнело от горя, страдальческие усталые глаза. Все ждут его слов:
«Дамы и господа!
Всякому иностранцу, решившему выступить публично на французском языке… приходится просить извинения, но я на этот раз этого не делаю, ибо выполняю свой долг, и собравшиеся здесь вокруг тела, той, которую я позволяю себе назвать своим другом, пришли не для того, чтобы придираться к выражениям. Я благодарю всех присутствующих здесь французов от имени партии русских социалистов-революционеров за то, что они пришли проститься с нашим товарищем г-жой Варварой Никитиной, урожденной Жаидр… Она скончалась, но она жива в мыслях ее друзей, из памяти знавших ее не изгладятся ее деятельность, преданность, верность долгу… Ее жизнь была вся отдана борьбе, и нам остается только склонить голову пред тенью той, которая до самого конца умела бороться за доброе дело».
В Лондоне о смерти Никитиной узнала Элеонора Маркс. 20 января 1885 года она написала Лаврову: «Я понимаю, как Вам не хватает этого друга и какую потерю это составляет для нашей партии, которая не так уж богата талантливыми людьми».
Готовился к выпуску «Календарь «Народной воли». Его редактор Лев Тихомиров 3 декабря 1883 года обратился с письмом к Петру Лавровичу: просил у него для публикации автобиографию. Лавров отказался — он не хотел популяризировать собственную личность. Вместо этого он послал в «Календарь» большую статью «Взгляд на прошедшее и настоящее русского социализма».
Это был действительно во многом «взгляд» на прошлое: первобытная традиция общинного землевладения в крестьянстве; Московская Русь с ее самобытностью; деятельность Петра I, приобщавшего Россию к политической и умственной жизни Западной Европы; время Екатерины II, когда впервые интеллигенция выступает как сила, оппозиционная правительству; эпоха Павла I и Александра I, ознаменованная тем, что оппозиционные выступления стали традиционными для русской интеллигенции. Краткая оценка роли Герцена, Чернышевского, Бакунина. И лишь после всего этого — рассмотрение современного состояния борьбы за социализм. «Промышленность русская не выработала еще тех скоплений рабочих пролетариев, которые в Европе подготовили рабочую партию». Крестьянство изолировано не только от всяких государственных интересов, но и «от всех работ новой человеческой мысли». Из среды крестьян вырастает «тип русской буржуазии, деревенский кулак», возлагающий надежды на справедливость царской власти.
Где же сила движения? Где опора исторического прогресса? Ответ — типично лавровский: русская интеллигенция «унаследовала от декабристов ненависть к Самодержавию и от нигилизма начала шестидесятых годов — решимость разорвать с лицемерными фикциями чисто политического либерализма; она получила научную опору в рабочем социализме Интернационала и находилась под свежим еще впечатлением революционного героизма Парижской Коммуны. Она взяла на себя грозную и опасную обязанность сделаться центром нового революционного движения. Базисом этого движения должен был быть русский крестьянин».
Отчаянная схватка народовольцев с самодержавием не давала ожидавшихся результатов. Революционная партия несла одну потерю за другой. В сентябре 1881 года в Алексеевском равелине умер Степан Ширяев, приговоренный к бессрочной каторге. 22 марта 1882 года в Одессе были повешены Степан Халтурин и Николай Желваков. В Женеве в апреле 1883 года покончила с собой Софья Бардина… Чувство растерянности все сильнее захватывало молодежь. Петр Лаврович начал получать письма из России с вопросами такого рода: «Дозволительно ли тратить на себя, на свое личное развитие время, средства, силы, когда кругом так много страданий, когда требования борьбы так настоятельны?» Разумно ли беззаветно бросаться в современную борьбу ради торжества социализма? Не будут ли силы потрачены даром?
Лавров ответил публично уже упомянутой работой: «Социальная революция и задачи нравственности (Открытое письмо молодым товарищам)».
