– Это я. – Сага крепко обняла ее.
Сердце у сестры бешено стучало, маленькое тело было мокрым от пота.
– Это же я, успокойся, это всего лишь я.
Пеллерина крепко обхватила ее руками, снова и снова шепча:
– Сага, Сага, Сага, Сага…
Они сидели в кровати обнявшись, пока Пеллерина не успокоилась. Потом спустились на кухню. Сестра шла за Сагой по пятам и включала все лампы, мимо которых они проходили.
В холодильнике Сага нашла остатки вчерашней еды – котлеты и вареную картошку.
– Мы сейчас поедим, а потом сразу спать, – сказала Сага, доставая упаковку сливок для соуса.
– Папа обиделся, не захотел готовить ужин, – прошептала Пеллерина.
– Почему ты все время говоришь, что он обиделся?
– Я послала ему фотографию – свою первую картину.
– Из художественной школы?
– Да. Он позвонил и сказал, какая чудесная собака, он повесит картинку на кухне, но когда я сказала, что это лошадь, он обиделся и положил трубку.
– Как это? Что он сказал?
Пелерина поправила очки на носу:
– Он просто положил трубку.
– Наверное, что-то с телефоном – батарейка разрядилась или еще что. Честное слово, он не обиделся, – улыбнулась Сага и сунула еду в духовку, подогреть.
– Почему тогда он не пришел домой?
– Тут, наверное, моя вина. Я забыла, что папа сегодня встречается с одной девушкой.
– У папы свидание? – улыбнулась Пеллерина.
– Вот я, например, встречаюсь с Ранди.
– Он такой хороший!
– Да. Он хороший.
Пока разогревалась еда, Сага приготовила соус: раскрошила в сливки бульонный кубик, крутнула мельницу с перцем и добавила чайную ложку соевого соуса.
– А как зовут папину девушку? – спросила Пеллерина.
– Не помню. Кажется, Аннабелла, – наугад сказала Сага.
– Аннабелла, – рассмеялась сестра.
– У нее большие карие глаза, темные кудри и красная-красная помада.
– И золотое платье с блестками.
– Точно.
Сага поставила на стол две тарелки, два стакана, достала брусничное варенье, положила салфетки, принесла воду.
– Наверное, папа отключил звук у телефона, потому что целуется с Аннабеллой, – “предположила” она.
Пеллерина громко рассмеялась, лицо ее снова порозовело. Сага проследила, чтобы сестра приняла таблетки от сердца, а потом обе приступили к ужину.
– Папа разве не рассказывал про свидание?
– Нет. – Пеллерина отпила из стакана.
– Но он говорил тебе, что я приду сегодня вечером?
– Не знаю. – Пеллерина сунула в рот кусок котлеты на вилке. – Вроде нет.
После ужина Сага почистила сестре зубы и проводила в спальню.
– Я спряталась, потому что испугалась, – призналась Пеллерина, влезая в ночную рубашку.
– Позволь дать тебе совет. – Сага погладила сестру по щеке. – Если ты действительно хочешь спрятаться, сиди тихо. Если будешь говорить “меня здесь нет”, тебя обязательно найдут.
– Ладно, – кивнула сестра и легла в кровать.
– И не прячься под одеялом. Встань за занавеской или за открытой дверью и стой молча, пока я тебя не найду.
– Потому что ты полицейская.
– Оставить тебе свет?
– Да.
– Но бояться нечего, ты же знаешь, да? – Сага присела на край кровати.
– А ты никогда ничего не боишься? – спросила Пеллерина.
– Нет. – Сага сняла с сестры очки и положила на ночной столик.
– Спокойной ночи, Сага.
– Спокойной ночи, сестренка.
И тут в кармане у Саги зазвонил телефон.
– Наверное, папа устал целоваться, – улыбнулась Пеллерина.
Звонила Жанетт Флеминг.
– Это не папа, это мне звонят с работы. Мне надо ответить, но потом я еще к тебе загляну.
Сага оставила дверь приоткрытой и, спускаясь по лестнице, начала разговор.
– Прости, что так поздно, но ты говорила, что хочешь быть в курсе каждого допроса, – начала Жанетт.
– Как результаты?
– Мне нужно еще два вечера.
– А нельзя просто сказать ей, чтобы она пока не ходила на работу?
– Сговорчивостью большего добьешься. А мне не сложно работать поздно вечером.
– Только не на износ, – предупредила Сага.
– Малышу нравится, когда я работаю. Его из пушки не разбудишь.
Жанетт, много лет мечтавшая о ребенке, забеременела уже после развода. Сага полагала, что Жанетт ездила в Данию делать искусственное оплодотворение, но сама Жанетт ничего не рассказывала.
– Что она сказала?
– Лучше, если ты сама послушаешь, могу переслать тебе файл. Там всего несколько минут, где она вспоминает кое-что новое. Все остальное – подготовка и описание допроса.
– Отлично, спасибо.
Получив файл, Сага села у кухонного стола. На старые яблони падал свет из окна. Запись началась с середины беседы:
“… и это тоже. Нет, это не мое, это…”
Анна, кажется, перевернула что-то на столе и выругалась: “Твою мать”.
“Ничего страшного, я вытру”, – сказала Жанетт и встала.
Ножка стула процарапала по полу, послышались шаги, зашумел кухонный кран. Жанетт ушла далеко от микрофона, ее стало плохо слышно.
“Может быть, вернемся к твоим словам насчет его желания купить лабораторию в Болгарии?”
“Он много чего говорил”. Анна тяжело задышала.
“Но про старую лабораторию ты помнишь? Ты понимала, зачем она ему?”
“Понятия не имею. Он вроде интересовался химической промышленностью, если такое в принципе возможно. Он и о предприятии в Норртелье говорил, которое производит… как это называется, чтобы машины полировать”.
