На первый взгляд язык кхиров — самоназвание аборигенов, — был прост, даже примитивен. Никаких прилагательных, наречий, личных местоимений, только существительные и глаголы. Легко разобраться, когда речь идёт о вещах тривиальных и повседневных. Очень скоро Давид убедился, что на таком языке короткошёрстые обращаются к волосатым. И к людям. Но когда они начинали разговаривать между собой, всё менялось. Огромное количество суффиксов и префиксов, плавающие ударения и изменяющееся звучание с лихвой восполняли ограниченные размеры словаря. Вдобавок ко всему, не похожая на человеческую фонетика. Строение голосового аппарата лишило кхиров всех носовых звуков. Зато диапазон рычащих, шипящих и свистящих был заметно шире. В результате вычленить из речи корни слов оказывалось не менее трудно, чем выявить на незнакомом небосводе реперные квазары без помощи навигационной нейросети. А уж научиться объясняться, точно передавая мысли — Ароян сомневался, что когда-нибудь это получится.
Например, небо они называли «ох». Но на самом-то деле абстрактного неба не существует! Есть тёмное ночное небо «шшох», и ночное же, но освещённое лунами «сох», серое, предрассветное «шо-ох», белёсое, в дымке «хо-ох», ярко-голубое, солнечное небо «кхи-ох» и затянутое тучами «ко-ох». Дождливое небо «ох-дир» и небо, расцвеченное ярко-алым закатом «ох-иц». И совсем уж непонятное «ох’эрис-ча», откуда пришли то ли боги, то ли предки кхиров. Туземцы ничего не пытались укрыть от пришельцев, но язык хранил их тайны надёжнее любого замка. В том числе явственно бросающуюся в глаза: тайну взаимосвязи двух рас, проживающих в городе.
Волосатые, которых называли «ачи», не были здесь ни рабами, ни слугами. Но и равноправными членами сообщества посчитать их было бы неверно. Вход во дворец для них был заказан, на них ложилась вся тяжёлая работа. Но никакого возмущения подобные притеснения не вызывали, хоть численностью ачи превосходили своих хозяев раз в пять-шесть. Давид всё больше утверждался в мысли, что интеллект волосатых довольно примитивен. Собственно, «ачи» и означало «глупые дети».
У короткошёрстых отдельного самоназвания не существовало. Они делились на «арт» — женщин и «рта» — мужчин. Даже младенцы уже были «а’арт» и «а-рта», хотя детей чаще называли коротким «а». Ачи, арт и рта вместе составляли народ кхиров. Вдобавок мифические королевы-богини ртаари, живущие в лазорево-золотом небесном дворце «чце-ригхтоэ’ох».
Здесь царил строгий матриархат. Власть Ишбит была абсолютной и выше неё стояли лишь королевы. Мифическими их считали Давида и Русаны, но туземцы воспринимали ртаари как существ вполне телесных. Каждая арт и каждый рта точно знали, с благословения которой из них были зачаты. Ишбит даже регулярно «беседовала» с ртаари, уединившись в одной из башенок.
Наибольшим могуществом из королев обладала Кхарит-Джуга, именуемая «Хранительницей». По словам Ишбит, именно она объяснила, чем кормить странных найдёнышей, а когда те ослушались, велела дождаться начала агонии и напоить наркотическим «вином» смертельной для кхиров концентрации. Уверенность арт в том, что поступками её руководит Хранительница, была так сильна, что обижаться на рискованный метод лечения Ароян не мог.
Ишбит носила титул «со-ртох» — Первая Мать. И это был единственный титул среди жителей города. Правда, был ещё старший охотник Шубси, но его полномочия ограничивались мужской частью населением и профессиональной деятельностью. Вся остальная иерархия состояла из двух ступеней. На верхней располагались взрослые арт и рта, на нижней — дети и ачи. У каждого имелся свой круг обязанностей, и все — хотя бы внешне — были довольны. Арт растили детей, готовили пищу… остальная их деятельность относилась скорее к духовному, нежели к материальному. Да, они украшали жильё и одежду, домашнюю утварь и охотничье оружие, но изготовляли всё это рта. И остальная «приземлённая» работа была уделом «сильной трети»: выращивать урожай, охотиться, выплавлять металл, строить, изготавливать ткани. В конце концов Давид обобщил разделение труда: работа арт сосредотачивалась внутри дворца, рта — за его стенами. Казалось странным и несправедливым, что рта, численно уступающие подругам раза в два, тянут на себе львиную долю забот о выживании племени. Правда, у них было в достатке не очень смышлёных, но сильных и исполнительных подручных.
Город назывался вычурно и длинно: «джасжарахо». Лишь через несколько дней Ароян понял, что это имя собственное, а для обозначения поселения вообще имеется слово «тирч». Так же назывались сами обитатели городка и их иерархическая структура. Тирч ближе всего соответствовал понятию «муравейник» или «рой».
