Вот так, отсутствовали вместе, геройствовали тоже вдвоем, а заметили возвращение лишь «Пашечки». И вы не подумайте, что это я ерничаю от настоящей обиды.…Ну, если только совсем немножко. Привыкший уже. Хотя да, поначалу обижался. А потом, как-то раз, когда остались без Пашки, а я начал возмущаться, мне сама Наташка очень деловитым тоном разъяснила эту свою избирательность.
— Я тебя, Саша тоже люблю. Не меньше, чем Пашку. Но ты же мне родной брат, а он… тоже брат… но не совсем. — Хе-хе, Евино племя! Вроде мелкая же еще совсем, а уже вон какие далеко идущие планы строит! Но, надо сказать, после этого разъяснения я сразу же и успокоился. Вообще ничего против не имею, если, помимо нашего сводного родства, мы и еще вот таким способом когда-нибудь между собой породнимся.
И, к слову сказать, это на меня полковник Федор Исидорович Лебедев выправил все документы о моем усыновлении и передаче мне своей фамилии, а вот Наташка так и осталась записана в своей старой родовой метрике, как дочь Ивана Матвеевича Мелехова, казацкого происхождения, выслужившего в 1831 году личное дворянство, и Устиньи Петровны Мелеховой, урожденной Татариновой, казацкого происхождения. Понятное дело, что, скорее всего, ничего это не значит, просто таковы особенности рассейского крючкотворства по данному вопросу. Девчонки же, вырастая, выходят замуж, меняют фамилию, вот никто и не стал дополнительно просто-напросто заморачиваться. Да и сама Наташка по поводу своего будущего избранника еще десяток раз может передумать.…Вполне возможно.
И таки матери мы, с Пашкой, ничего о наших сегодняшних приключениях рассказывать не стали. Только сообщили, что купили в городе гирю с гантелями, да между делом поинтересовались (я поинтересовался), где нам лучше будет устроить зал для занятий с этими тяжестями.
— Так вон, весь каретный сарай, вместе с конюшней, в вашем полном распоряжении, — последовал от нее вполне разумный ответ. — Собственного выезда мы в ближайшие год-два все равно заводить не собираемся, отец, в случае нужды, пользуется лошадями из полковой конюшни. Хозяйничайте там, как найдете это нужным. Так хоть наши конюшня с сараем не будут совсем уж попусту простаивать.
«Доброе утро»! — Обычно говорят друг другу люди при встрече, приподнимая головные уборы и не вкладывая, на самом деле, в эту фразу почти никакого смысла. В нашем же, с Пашкой, случае утро действительно оказалось самым, что ни на есть добрым, а для меня, так вообще в особенности.
Сразу после очень ранней заутрени, которую по случаю наступившего воскресенья провел в маленькой деревянной полковой часовне наш полковой же, штатный священник, мы немедленно предстали перед собранием офицеров нашего полка. Где и изложили в подробностях все свои вчерашние дорожные приключения. И, разумеется, услышали единодушный вердикт господ-офицеров: невиновны, и даже наоборот, заслуживаем всемерного морального поощрения. Хотя примерно такой вывод в принципе и предполагался, а все же на сердце после одной этой фразы у меня стало вдруг значительно легче.
Достигнут уровень 5. Полученные за уровень единицы характеристик будут распределены в автоматическом режиме. – Система по каким-то своим критериям вдруг сочла, что этого радостного момента вполне достаточно, чтобы докинуть мне недостающее последнее очко опыта. Ну, наконец-то! Долгожданное! Осталось взглянуть, какие именно характеристики повысились…. Буквально на минутку я залип, изучая увеличившиеся показатели. Как я и ожидал, Дух при этом случайном распределении полученных вместе с уровнем единиц Характеристик, сохранил свое прежнее минимальное значение. Ну, в принципе, оно и понятно, я ж ни разу не маг, ни одного заклинания не знаю. Обычно, у людей, не пользующихся магией, показатель Духа вообще не растет, сохраняя свое самое минимальное значение. Амосов вон вообще, говорят, для первого повышения у себя этой Характеристики вынужден был покупать специальное дорогостоящее зелье. И хоть очередной прибавки в Духе все же хотелось, но и по единичке в Силу, Ловкость и Интеллект — тоже неплохо.
— Сашка, а ты не сходишь со мной до лазарета? — Внезапно очень жалобным тоном попросил меня Пашка, когда мы вдвоем возвращались с ним после нашего оправдания со стороны господ офицеров в сторону нашего дома.
— Что-то случилось? Что-то со здоровьем? — Немного всполошился я. Ну, все же медицинская помощь, оказываемая единственным недоучившимся фельдшером Никитой, была в нашем полку, прямо скажем, на не слишком большой высоте, целительских же заклинаний и подавно никто у нас не знал.
— Со мной все в порядке. Просто я подумал, что пистолет, который я забрал вместе с ружьем у подстреленного мной татарина, может принадлежать как раз тому раненому офицеру. А его, как сказал мне отец, пока временно разместили именно в нашем лазарете.