— Позвольте, сударыня, — отец попытался было разъяснить этой бушующей скандалистке существующие в нашем государстве законодательные реалии, — в полном соответствии с Рассейскими законами, нам, с прочими офицерами моего полка, в этом деле с пропажей ваших денег предстоит разбираться самостоятельно. Малолетние дворяне, члены семей офицеров полка, каковыми и являются ваши спасители, согласно уложению от одна тысяча семьсот девятого года, для признания их вины подлежат не иначе, чем полковому суду офицеров, а гражданские суды над ними своей власти не имеют вовсе.
— Да вы все тут одна шайка-лейка!.. — Попыталась перенести фокус своей ругани эта неблагодарная уже на отца, но…. Здесь вам не тут.
— Остановитесь, сударыня, вы и так уже наговорили много лишнего! — Голос настоящего полковника, а мой отчим им, несомненно, являлся, аж лязгнул, только что еще искры в результате не посыпались. — В данный момент вы пытаетесь, прошу заметить, пытаетесь прямо на глазах свидетелей, оскорблять дворянина и боевого офицера, находящегося при исполнении им боевой задачи. Еще слово и в суд за оскорбление чести отправитесь именно вы.…Вы ведь, насколько я понимаю, не являетесь особой дворянского сословия?
— Н-нет… а какое это имеет значение? — Смутилась эта раскормленная хабалка.
— В случае доказательства вашей вины, вас, как мещанку, прилюдно высекут на центральной площади и еще дополнительно наложат денежный штраф.
И вот конкретно эта угроза подействовала моментально! Жирная тетка немедленно прикусила свой ядовитый язычок, только временами зыркала в нашу сторону недовольно.
— Надеюсь, вы, сыновья мои, понимаете, что по заявлению этой женщины я уже не далее, как завтрашним утром вынужден буду вынести это высказанное ею прилюдно обвинение на суд офицерского собрания? — Уведомил нас, с Пашкой, отец, когда мы, усевшись на заводных лошадей, начали свое продвижение в сторону нашей Слободы. Бывшие татарские пленники в сопровождении армейской охраны тоже были отправлены в том же направлении — на все том же многострадальном дилижансе. Кстати, именно записка, заткнутая мной за стекло этого самого дилижанса, и обеспечила нам эту своевременную помощь, отец с группой сопровождавших его офицеров просто мимо проезжал. Не представляю просто, как бы я выдержал еще все эти вопли и угрозы со стороны спасенной мной толстухи.
— Даже не сомневайся, отец, мы, с Сашкой, даже в глаза не видели тех денег, о которых она заявляла. — Немедленно озвучил Пашка ответ на невысказанный отцом, но подразумевавшийся всем ходом разговора вопрос. — Наверное, тот, последний татарин их унес с собой, или эти нехристи их просто куда-нибудь припрятали.
— Ну, и хорошо, — заметно расслабился полковник на эти слова сына. Даже легкая улыбка тронула его губы. — А еще я бы очень настоятельно вас, ребята, попросил о своих сегодняшних похождениях ничего не рассказывать матери. Ей, в ее положении, лишний раз лучше не волноваться.
— Это то, что я думаю? — Я даже рот приоткрыл от полученного сообщения. Вот это новость!
— Мы, с твоей матерью, Александр, ждем ребенка. — Ого, как официальное уведомление прозвучало. И взгляд такой испытующий, ничуть не менее жесткий, чем когда шел разговор о пропавших у жирной крикуньи тысячах.
— Здорово! У меня будет еще один братик или сестричка! — Невольно разулыбался я и тут же уточнил: — а почему мне мать сама об этом не сказала?
— Ну… побоялась сглазить. Знаешь же, какая она мнительная бывает временами. На все у нее свои приметы, как уходить, как возвращаться, какой рукой хлеб брать…. Так что ты ни в коем случае не говори ей, что это я тебе об этом сообщил.
Что мне еще оставалось делать? Пообещал, конечно. Тем более, что и сам я отнюдь не против появления у матери еще одного ребенка. Мы, с Пашкой, уже выросли, Наташка тоже вот-вот заневестится. А так у матери будет, о ком ей и дальше заботиться.
— А о гире с гантелями мы чуть не забыли! — Всполошился я, когда мы, всей компанией, уже проскакали по направлению к дому сотню-другую саженей. Угу! С этими приключениями, да еще и дополненными столь волнительными новостями из дома, я чуть совсем все на свете не позабыл.
Пришлось возвращаться и искать запрятанное. Вроде и запоминали окружающие приметы, а поискать нужный куст пришлось. Во время поисков еще и отцу дополнительно вынужденно рассказали, за каким чертом нас понесло в этот день в Павловск без всякого сопровождения.
…Зато больше не пришлось тащить на себе эту тяжесть! Лошади, да еще и с переметными сумками, притороченными к седлам, — временами это кажется просто-таки одним из самых замечательных человеческих приобретений.
— Пашечка, вы вернулись! — Выскочила нам навстречу моя десятилетняя сестренка, Наташка, сверкая своей немного щербатой от выпавшего переднего зуба улыбкой до самых ушей.