Роланд бережно держал священную секиру и ждал возвращения одноглазого горбуна. Ему казалось, что он слышит звон игральных кубиков в чаше из выбеленной кости.
— Леди, я бы на вашем месте не стал пить это, ей-богу.
Напуганная чужим голосом, Сестра Жуть оторвалась от грязной лужи, над которой она склонилась на четвереньках, и посмотрела вверх.
В нескольких ярдах от нее стоял низенький толстяк в отрепьях сожженного норкового манто. Из-под лохмотьев выглядывала красная шелковая пижама и торчали голые птичьи ноги. Однако на них были дорогие черные вингтипы[4]. Круглое бледное лицо было изрыто мелкими ожогами, словно Луна кратерами, а все волосы опалены, кроме седых бакенбард и бровей. Лицо сильно распухло, крупный нос и щеки как будто надули воздухом, и сквозь кожу виднелась фиолетовая паутина лопнувших сосудов. Темно-карие глаза-щелки переходили с Сестры Жуть на лужу и обратно.
— Эта дрянь отрувлена, — произнес он с акцентом, имея в виду «отравлена». — Убивает сразу же.
Сестра Жуть стояла на коленках над лужей, как зверь, защищающий свое право напиться. Она укрылась от проливного дождя в остове такси и всю долгую отвратительную ночь пыталась уснуть, но редкие минуты ее покоя нарушались галлюцинациями: ей мерещился человек из кинотеатра — тот, у которого было не одно, а тысяча лиц.
Как только черное небо посветлело и приобрело цвет речной тины, она покинула укрытие, стараясь не глядеть на труп на переднем сиденье, и пошла искать пищу и воду. Дождь стих, только время от времени моросило, но воздух заметно посвежел, как бывает в начале ноября, и в своих мокрых лохмотьях она дрожала от холода. От дождевой воды пахло пеплом и серой, но во рту у Сестры Жуть так пересохло и ей так хотелось пить, что она уже собралась окунуть лицо в лужу и открыть рот.
— Там, позади, из лопнувшей водопроводной магистрали бьет водяной фонтан, прямо гейзер, — сказал человек и показал туда, где, по представлениям Сестры Жуть, был север. — Похож на Олд-Фейтфул.
Она отпрянула от зараженной лужи. Вдалеке, как проходящий товарняк, громыхал гром. Сквозь низкие грязные облака не было видно и намека на солнце.
— У вас нет еды? — спросила она распухшими губами.
— Парочка луковых рулетов там, где, похоже, была булочная. Я не смог к ним даже притронуться. Моя жена говорит, что я единственный в мире с таким капризным желудком. — Он приложил к животу руку, покрытую волдырями. — У меня язва и желудочные колики.
Сестра Жуть поднялась. Она была дюйма на три выше его.
— Страшно хочется пить, — пожаловалась она. — Покажете, как попасть к воде?
В небе загремело. Человек в пижаме задрал голову, потом тупо постоял, разглядывая руины.
— Я вот хочу найти телефон или полицейского, — сказал он. — Всю ночь искал. Никого не найдешь, когда нужно.
— Произошло что-то страшное, — сказала ему Сестра Жуть. — Не думаю, что здесь вообще есть телефоны или полиция.
— Я должен найти телефон, — настаивал человек. — Понимаете, жена будет волноваться, что со мной что-то случилось. Я должен позвонить ей и объяснить. Объяснить ей, что со мной все… в порядке.
Голос его сник, и он уставился на пару ног, нелепо торчавших из кучи перекрученного металла и бетонных обломков.
— Ох… — прошептал он, и Сестра Жуть увидела, что на его глазах, будто роса на оконном стекле, выступили слезы.
«Он ненормальный, черт возьми», — подумала она и двинулась на север.
Взбираясь на высокий хребет из обломков и хлама, она услышала за спиной тяжелое дыхание низкорослого толстяка.
— Видите ли, — сказал он, — я не здешний. Я из Детройта. У меня обувной магазин в Восточном торговом центре. Я приехал сюда по делам, понимаете? Если моя жена услышит обо всем этом по радио, она с ума сойдет.
В ответ Сестра Жуть лишь хмыкнула. У нее на уме была только вода.
— Меня зовут Виско, — представился он. — Артур Виско. Коротко — Арти. Мне нужно найти телефон! Знаете ли, у меня пропал бумажник, одежда, вообще все, вот проклятье! В ночь перед тем, как это случилось, я с другими парнями загулял. Меня все утро тошнило. Я провалялся в постели и пропустил первые торги. Я закутался с головой в одеяло, и вдруг появилось чудовищное сияние, страшно загремело, и моя кровать рухнула сквозь пол! Отель стал разваливаться на части, а я пролетел через дыру в вестибюле и приземлился в подвале, все так же в кровати. Когда я выкопался и вылез наружу, отеля не было. — Он издал безумный смешок. — Господи, весь квартал исчез.
— Много кварталов исчезло.
— Ага. Вот, ноги сильно ободрал. Как вам это нравится? Я, Арти Виско, и босой. Вот и пришлось взять туфли у… — Голос его снова затих. Они почти достигли вершины холма. — Идти недалеко, — сказал он. — Да вот ноги у меня распухли. Скажу вам прямо, обувь — вещь важная! Что бы люди делали без нее? Вот возьмем ваши кеды. Они дешевые и долго не прослужат.
Сестра Жуть повернулась к нему.
— Вы можете помолчать? — требовательно спросила она и продолжила восхождение.
Его не было слышно меньше минуты.
